Скрывающиеся Боги

Глава 12. Прошлое: преднамеренная встреча

Рем вяло потянулся на холодной грязной кровати. На самом деле это была и не кровать вовсе: тонкий матрас, постеленный на полу, навряд ли можно так обозвать. Его брат все еще спал, сиплое дыхание спящего близнеца можно было услышать даже отсюда. Рем протер глаза и встал. Их квартира состояла всего лишь из двух маленьких низеньких комнат, обделенных хоть каким-то интерьером. Другая комната соединяла в себе и кухню, и гостиную. Туалет был на улице, общий для всего дома. Прозрачно-белые шторы медленно и спокойно шевелились от осеннего ветра. За окном светило солнце, и сквозь приоткрытую створку в комнату проникали различные звуки: грохотание чего-то громоздкого, тяжелый топот многочисленных сапог, грубые голоса различных людей. Прикрыв глаза от палящего солнца, Рем сморщился: он никогда не любил такую погоду. Что хорошего в жгучем солнце и безоблачном ярко-синем небе? Только глаза болят. У Рема тут же испортилось настроение, что было непривычно для него. Обычно он с утра и вставал в плохом настроении.

Скоро в кухню-гостиную пришел брат, который сразу же сделал себе крепкий и ужасно невкусный чай. Он вскользь взглянул в окно и вяло протянул:

— Пренеприятнейшая погода, правда?

— Хуже не бывает, — согласился Рем.

Рема всегда раздражала их бедность. Было ужасно видеть, что другие люди живут в прекрасных домах и имеют все. Это заставляло его нервно сжимать кулак и прикусывать губу. У них не было родителей, потому что они умерли от какой-то болезни, и всего они добились сами. То место, где они сейчас живут — старательно купленное ими втридорого жилье, потому что на меньшее хозяйка квартиры не хотела соглашаться. Их прошлая квартира, в которой раньше жили родители, сгорела, и им срочно пришлось покупать новое жилье, чтобы не остаться жить на улице. Им пришлось согласиться заплатить ту сумму, которую назначила хозяйка, хоть они и понимали, что переплачивают. У них не было выбора! Рем ненавидит богатых людей. Все, что эти люди имеют, они не заслужили. Почему им с братом приходится идти на всякие уловки, чтобы хоть сколько-нибудь сэкономить? Эту несправедливость Рем всегда ненавидел. Кому-то достается что-то с рождения, а кому-то ради этого приходится работать без выходных и перерывов.

Сегодня его брат снова идет на работу, а Рем вскоре заменит его на ночной смене. Работодатель платит больше, если ты работаешь две смены, поэтому братья решили схитрить. За две смены они получают столько же, сколько бы в сумме получили три человека. Замечает ли хоть какую-то странность работодатель? К сожалению, он давно разучился думать и логически рассуждать, что и сыграло им на руку.

Коричневая металлическая звезда блеснула на куртке брата, когда он второпях застегивал ее. Совсем скоро квартира осталась пуста, если не считать оставшегося в ней Рема. Но сам Рем так не считал. После ухода брата для него квартира оставалась пуста. Они с братом были тенями друг друга, но никак не личностями. Нельзя сказать, чтобы их это не устраивало.

Рем тяжело вздохнул и уставился пустым взглядом в стену, дожидаясь возвращения брата.

Скрипнула входная дверь, послышались тяжелые шаги и вот уже квартира наполнилась холодным осенним воздухом. Нет, не так. Квартира наполнилась жизнью. Она ожила. Даже Рем чувствовал ее явное преображение, что, правда, длилось недолго, ведь вскоре Рем вышел из квартиры. И она вновь омертвела.

На улице было невыносимо. Рем посильнее укутался в куртку брата и поспешил в магазин. Вокруг него все гудело, люди громко разговаривали, где-то слышался звонкий смех ребенка, такой тонкий, что хотелось зажать уши. Прогнившие многоэтажные здания нависали над ним, грязь под ногами нервировала и раздражала. Запах гари и дым действовали на нервы. Когда люди уже перестанут поджигать дома? Вскоре весь шум улицы слипся в большой ужасный комок звона, который раздавался в ушах. Рем закрыл глаза и уши и поспешил прочь от этого места. Шаг, ещё один, и вот спасительное место уже недалеко.

В магазине было тихо. Раздевшись, он вынул из кармана металлическую звезду противного цвета и пристегнул к себе на свитер. В магазине Рем увидел еще одного человека. Это был его ровесник, но совсем скоро он должен уйти отсюда, потому что он заканчивал учебу. Вроде бы он должен стать доктором или что-то типа того. Рем не вдавался в подробности.

Раскладывая продукты, ровесник Рема делал монотонные движения, от которых Рему стало не по себе. Этот мальчик был странным, уж очень походившим на робота. По спине пробежал холод. Поежившись, Рем отвернулся и принялся расклеивать ценники на привезенные товары, изредка обслуживая странных клиентов. И вот, когда он стоял с очередным ценником в руках, к нему неожиданно подошел тот самый странный ровесник. Кажется, его звали Юра?

— Когда придет твой брат? — тупо спросил Юра.

И тут Рем просто окаменел. Он до того побледнел, что Юра удивленно на него взглянул, боясь, что он сейчас упадет. К слову, боялся он не напрасно. Рем сам чувствовал, что сейчас свалится на пол без чувств. Он до того растерялся, что руки его начали трястись, а колени подгибаться, и он сипло и таким жалким голосом заговорил, что Юра раскраснелся.

— Я… Не понимаю, о чем ты… Я не… Брата нет… Меня. У меня.

Под конец он начал лепетать такую дурь, что вконец потерялся. А заметив это, замялся и вовсе склонил голову в позоре.

— Нет так нет. Просто… Вы же совершенно отличаетесь. У тебя глаза часто меланхоличные, а у него тоскливые. Не знаю, почему другие не замечают… Ай, ладно. Он просто товары напутал, поэтому мне нужно узнать, когда он будет, чтобы сообщить ему об ошибке.

Глаза Рема расширились и он с удивлением бессознательно вскинул бровь. Сжав губы, он взглянул в глаза Юры и… остолбенел. В первый раз он почувствовал правдивость того выражения, давно прочитанного в книге, что в глазах человека действительно отражаается его душа. Неожиданно на него повеяло таким покоем, что Рем тут же успокоился. На душе стало легче, он почувствовал, как снова оживает. Снова появились давно забытые цели, мечты. Да и мир как-то неожиданно переменился: стал ярче и дружелюбнее. Теперь он не кусался, как раньше, а был таким спокойным, как море после шторма.