Скучная жизнь и весёлые сны Нади Белых

Глава 14. Перемелется

Разбудило меня шуршание у входной двери, а затем скрежет и щелчок. Не понимая, где сон, где явь, я выползла в темный коридор в одной футболке. Моя собственная дверь распахнулась и на пороге стояли мама, Ириска и Ирискин же Андрюха.

– Это что, блин, за дела? – в шоке пробормотала я.

– Я ж говорил, не надо вскрывать! – сказал Андрюха, обращаясь к Ириске, а затем продолжил уже в мой адрес:

– Надь, сорян, но у тебя не замок, а сопля какая-то, честное слово. Я ж с собой газовый резак взял, хорошо хоть сначала зубочисткой поковыряться решил. Тебе б его поменять.

– Надь, мы просто очень волновались. А ключ у меня только от верхнего замка. Третий день трубку не берешь. А потом и вовсе недоступна стала, – пояснила мама, разуваясь, и проходя в квартиру. – А что случилось? Вы когда приехали с Серёжей?

Я огляделась. Посреди коридора общим комком валялись мой грязный плащ, колготки и платье, на пуфике стоял перепачканный манэки-нэко. Я смутно помнила, что, придя домой после своих приключений, я сначала лежала на полу, потом стояла под душем, затем спустилась в магазин у дома и купила там бутылку коньяка, который раньше никогда даже не нюхивала. Далее в памяти зияла черная дыра.

Ириска открыла окно.

– Ну и духан у тебя стоит! На улице жара, а все окна закупорены.

Я глянула в зеркало, оттуда на меня с ужасом воззрился поросенок Фунтик, с оплывшей мордой, всклокоченными волосами и припухшими веками.

– Так, а я, главное, Серёже твоему звоню, звоню, он тоже не берет, – продолжала мама, насыпая корм Конфуцию. – Иди мой дорогой сюда, проголодался бедолага.

– Я телефон потеряла, – не своим голосом прохрипела я.

– Ну а с Серёжиного нельзя было набрать, а? Я ж вся извелась. Вон, Иринку на уши подняла с Андреем.

– Нельзя было с Серёжиного. С Серёжей мы все, приехали. Остановка конечная.

К горлу подкатила волна тошноты. Я побежала к унитазу.

Андрюха побледнел и сообщил Ириске, что подождет ее внизу.

– Сходи замок Надьке возьми нормальный, надо поменять!

– Да как я менять-то буду, я ж без инструментов. Пусть ее мужик меня… – Но Ириска посмотрела на него в этот момент таким взглядом, что он тут же осёкся и сказал:

– Всё понял, не дурак. Ушёл за замком.

Я выползла из туалета, испытав большое облегчение от освободившегося желудка, поставила чайник, умылась, причесалась. И спокойно, с сухими глазами, рассказала маме с Ириской обо всем, что произошло, так как слёзы все выплакала накануне. Перед Ириской было мучительно стыдно. Но мы помирились и обнялись.

– Надо же, – удивлялась мама, – а каким обходительным казался, и дверь придержит, и пальто подаст. Кто бы мог подумать? Ладно вы, молодые. Но как я, старая мудрая черепаха, не разглядела подвоха. Так сильно о внучатах мечтала, видать.

– Наши внучата не пришлись бы им по вкусу, мам. Еще б рыжими родились и испортили великую синцовскую породу.

– Ну и бред! – засмеялась Ириска. – Вот ведь, правда, повезло тебе, Надюха, что так рано это все вскрылось. А представляешь, поженились бы?

Я больше не хотела себе этого представлять. Картина из идиллической, превратилась в сюжет новостной сводки о том, как муж во время ссоры на бытовой почве задушил жену.

Пришел Андрюха и принес новый замок, что было кстати. Ведь у Сергея остался мой ключ. Я на секунду напугалась, а не приходил ли он, пока я тут пребывала почти двое суток в забытьи, и на всякий случай проверила все ценные вещи. Из ценного у меня были только телевизор и компьютер, оба были на месте.

Все Сергеево барахло, найденное в квартире, я свалила в один большой мусорный пакет. Несколько пиджаков, пара жакетов, брюки, кое-что из белья, носки, бритвенный станок и дезодорант были беспощадно вынесены к мусорному баку.

Андрюха доделав замок, ушел во двор курить и ждать Ириску, та помахала нам ручкой, и побежала к нему. Мама еще посидела какое-то время, убедилась, что я не планирую накладывать на себя руки, и тоже уехала. Мне одной было даже легче.

Первая партия майских выходных прошла так, будто кто-то их сначала включил, а потом вспомнил, что нужно экономить праздничные дни, и резко выключил. Еще позавчера я покупала кота в подарок будущей свекрови, и вот завтра уже начинается короткая рабочая неделя до следующих выходных. А в промежутке – сплошные слезы и темнота.

Жить было можно. Включила музыку, устроила полномасштабную уборку и не успокоилась, пока не вымела из всех углов и не отскребла все то, что могло хоть как-то соприкасаться с Сергеем. Заменила постельное белье, перетряхнула подушки и одеяло, выставив их на открытый балкон для проветривания, почистила диван, заменила аромамасла в диффузоре, вымыла пол и даже протерла антисептиком дверные ручки.

С телефоном вопрос тоже решился достаточно просто, блокировкой старой симки и восстановлением номера. Новую сим-карту затолкала в старый медленный дроволёт. На первое время сойдет. И еще раз мысленно поблагодарила небо за то, что у меня в тот злополучный день не было с собой сумки, которую я бы точно в туалет с собой не потащила, а оставила в доме чудесной Ларисы Степановны. Сидела бы сейчас не только без телефона, но и без документов, которые обычно в ней всегда таскаю.

Ближе к вечеру в голову снова полезли вереницей непрошенные и мучительные мысли. Хотелось полностью прояснить для себя вопрос с личностью человека, жившего в моей квартире больше месяца, и с которым планов настроено громадье. Опять отыскала Анастасию Синцову в интернете и отправила запрос на дружбу с сообщением: «Настя, привет, очень нужно поговорить. Скинь номер, или позвони мне». И оставила свой.

Настя ответила неожиданно быстро, мы договорились встретиться в фастфуде возле ее дома. Я постаралась привести себя в божеский вид и поехала.

Она уже ждала за столом, сидя на оранжевом диванчике из кожзама. Вся мягкая, кругленькая и в ямочках, излучала спокойствие и благополучие. На меня же, полагаю, было жалко смотреть. Мы заказали по большому кофе, бургеру и картошке фри, и разговор пошел как по маслу. Еда и разговоры про общего бывшего, оказывается, прекрасно сближают.