Скульптура страсти

Минимум — платье. Максимум — броня.

Марта закрыла папку, хлопнула по ней ладонью и посмотрела на Еву:

— Всё. Моя рабочая совесть чиста, могу с чистым сердцем уйти покупать тебе нечто с намёком на драму.

Ева смущённо улыбнулась:

— Ты уверена, что нечто с драмой — это то, что мне сейчас нужно?

— Абсолютно, — без колебаний ответила Марта. — Если тебя зовет на выставку современного искусства мужчина, с которым ты не понимаешь, ты ему нравишься или ты его диагноз — надо идти эффектно. Минимум — платье. Максимум — броня.

— Может, что-нибудь просто… спокойное?

Марта уже вскочила, накидывая пальто:

— Спокойное мы носим каждый день. Пошли. У меня на примете бутик. Местный дизайнер, натуральные ткани, всё как ты любишь — только с остротой.

Ева нехотя поднялась, взяла сумку:

— Я всё ещё не уверена, что хочу производить впечатление.

— Тогда пусть платье производит его за тебя. Ты просто иди и будь.

После работы в Центре Марта и Ева вышли на улицу, когда город уже начал остывать. Было тихо, только редкие проезжающие машины отражались в мокром асфальте, как в чёрном зеркале.

Бутик был почти пуст. Ева вышла из примерочной, зябко обхватив себя за локти. На ней было длинное чёрное платье — строгое, почти аскетичное, но с откровенной спиной и мягкой, летящей драпировкой по груди. Оно будто подчеркивало не тело, а намерение.

Марта на миг замерла, не притрагиваясь к чашке.

— Так... — протянула она, вглядываясь. — Ты собираешься пойти на выставку в этом? Очень достойный способ похоронить всех своих бывших.

Ева усмехнулась, но в её улыбке звучала неуверенность.

— Не слишком мрачно?

— Это не траур, — сказала Марта, вставая. — Это заявление. Ты не притворяешься сильной — ты просто идёшь туда в броне. Чёрной. Элегантной. Тонкой, как лезвие. Уверенной, как ты сама, когда перестаёшь сомневаться.

Ева повернулась к зеркалу, провела пальцем по ключице.

— Он увидит меня такой? — спросила она почти шёпотом.

Марта подошла ближе.

— Увидит. Если только сам не ослеп от того, что о тебе придумал. — Она на секунду замолчала. — Но помни: ты идёшь не ради него. А потому что можешь. Потому что хочешь.

— Он сказал: «Я хочу, чтобы ты увидела, как другие прячут боль. И, может быть, не спрятала свою». — Ева опустила взгляд. — Это звучало как вызов. Или приглашение. Внутрь чего-то, чего я не понимаю.

— Звучит как романтика, — мягко заметила Марта.

— Именно это и пугает. У него всё не там, где я привыкла искать. Он словно сдвигает пространство.

Марта чуть наклонила голову, будто слышала не слова, а то, что между ними.

— Возьми платье. И попробуй хотя бы одну ночь не анализировать. Просто быть. В каблуках. В чёрном. В себе.

Ева снова посмотрела на себя в зеркало. Чуть выпрямилась. Подбородок поднялся едва заметно — и с этим движением в ней что-то собралось в точку. В намерение.