Скульптура страсти

****

Ева медленно открыла глаза, ощущая непривычную тишину — не мастерскую, не гул улицы, а уютный, чуть приглушённый мир. Пахло свежим хлебом, кофе и чем-то тёплым, едва уловимым — может быть, им. Этим утром всё казалось непривычно правильным.

Она была в его постели.

Широкое окно выходило на крышу города, в ногах лежал мягкий серый плед, а с одной стороны на подушке осталась тёплая вмятина — он только что встал. Просторная спальня Макса была удивительно простой: тёмное дерево, книги, картина на стене, на тумбочке — кружка и её бусы, снятые наспех.

Ева села, натянув рубашку Макса — слишком большую, но уютную, как объятие. Она прошлась по комнате босиком, чувствуя гладкость паркета под ногами. Остановилась у окна, посмотрела на город — и впервые не почувствовала одиночества.

— Доброе утро, — раздался голос из кухни.

Она повернулась. Макс стоял, прислонившись к косяку, с двумя кружками кофе в руках. На нём были тёмные спортивные штаны и простая футболка, волосы растрёпаны, лицо спокойное, но с той самой тенью улыбки, от которой у неё всё внутри замирало.

— Ты всегда просыпаешься такой красивой? — спросил он, подходя ближе.

— Только если рядом вкусный кофе… и ты, — мягко ответила она, принимая кружку.

Он обнял её одной рукой, не мешая ей пить, просто стоял рядом, пока они смотрели на просыпающийся город.

— У тебя было спокойное утро? — спросила она.

— Оно началось, когда ты открыла глаза, — ответил он серьёзно, но с лёгким озорством. — У нас впереди ещё целый день. Без спешки. Я никому не дал назначить ни одной встречи.

— Ни одной? — удивлённо переспросила она, приподняв бровь.

— Ну, может быть, одну. Но важную. — Он посмотрел на неё чуть внимательнее. — С тобой. Настоящую. Не между делом. Без масок.

Она улыбнулась, обняв его в ответ. Внутри всё было спокойно. Удивительно, почти непривычно, но спокойно.

И впервые за долгое время она позволила себе в это поверить.

Они завтракали в гостиной, среди подушек и разбросанных альбомов. Макс вытащил поднос с круассанами, фруктами и апельсиновым соком, и пока Ева тянулась за клубникой, он не сводил с неё глаз. Она чувствовала это — но не пряталась. Напротив, ей нравилось это ощущение: быть в центре его внимания, не потому что нужно, а потому что хочется.

— Ты всегда устраиваешь такие завтраки? — спросила она, взяв ещё один ломтик манго.

— Только для особенных женщин. А ты — самая особенная из всех, кого я знал, — сказал он спокойно, без пафоса, как факт. — Даже когда злишься. Особенно когда злишься.

Ева усмехнулась и легонько толкнула его плечом. Он перехватил её взгляд и на секунду стал серьёзным.

— Я хочу, чтобы ты знала. Всё, что между нами… я не играю.

Она опустила взгляд, немного смущённая, но внутри всё дрожало от волнения. Такое она слышала впервые.

— Я не знаю… — прошептала она.

— У нас есть время. — Он накрыл её ладонь своей, тёплой и уверенной. — Просто оставайся рядом.

После завтрака Макс предложил выйти. Прогулка была почти случайной — они пошли пешком по центру, в сторону старого книжного магазина, где он когда-то случайно купил первый альбом с работами Родена, а она нашла каталоги современного чешского фарфора. Они пили кофе на ходу, смеялись, спорили о том, можно ли считать урбанистику искусством, и Макс незаметно делал снимки на телефон.

— Ты коллекционируешь меня? — заметила она, заметив камеру.

— Я просто не хочу забыть это. Ни одной детали.

К вечеру они вернулись к нему, усталые, с сумкой книг и двумя бутылками вина. Ева вымыла руки и, вернувшись на кухню, увидела, как он расставляет свечи — несколько, небрежно, но красиво. Он включил музыку, приглушённо, и поставил на плиту кастрюлю с чем-то ароматным.

— А теперь — наш первый ужин у меня дома — сказал он и подал ей бокал.

— Ты всё продумал, — сказала она, усаживаясь за стол.

— Нет, — ответил он, глядя ей в глаза. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

Ева подняла взгляд. В её глазах было что-то новое — уверенность, принятая тишина. Как будто она наконец позволила себе остановиться. Выдохнуть.

— Знаешь, — начал он, немного неуверенно, — я всё думал, как это сказать. Чтобы не напугать. Не спугнуть. Но ты уже всё поняла, да?

Она чуть кивнула, с лёгкой, почти невесомой улыбкой.

— Попробуй всё равно, — прошептала она. — Я хочу это услышать.

Макс выдохнул и чуть крепче сжал её ладонь.

— Переезжай ко мне, Ева. Не как гость. Не на время. Просто… оставайся. Сделай этот дом и своим тоже.

Она не отвела взгляда. Только улыбнулась — искренне, тепло, спокойно. Без колебаний.

— А если я начну лепить прямо на кухне?

— Тогда я вынесу плиту и поставлю гончарный круг, — сказал он, наклоняясь ближе.

— А если я стану ворчать, когда ты оставишь рубашки на стуле?