Скульптура страсти

****

Макс тем временем ехал по ночному городу. Его пальцы дрожали на руле, он почти не чувствовал дороги. Светофоры сменялись, а он прокручивал в голове всё снова и снова. Взгляд Евы. Её извинения. То, как она ушла, будто ей стало тесно в его мире.

Он уже был у её дома — звонил, не раз. Потом поехал к её любимому кафе, к мастерской, где однажды подвозил её поздно вечером, даже к старой аллее у парка, где она однажды сказала, что там легче думается.

Нигде.

Что произошло в той чёртовой уборной? Что сказала София? Он чувствовал, почти знал — всё началось оттуда.

Он остановился на парковке возле своего дома и положил голову на руль. Впервые за долгое время он чувствовал бессилие. Потому что на карту было поставлено не просто его эго. Ева была чем-то большим. Тем, что он сам не до конца успел осознать — но уже не мог потерять.

****

А в это время Ева поднималась по лестнице в его подъезде.

Сердце стучало в ушах. Она стояла перед дверью, не зная — он там или нет? Ищет её или уже не ждет?

Она нажала на звонок.

Ева стояла перед дверью, её палец ещё касался кнопки звонка. Сердце стучало так громко, будто весь подъезд мог его услышать. Она не знала, что скажет. Не знала, чего ждёт. Только хотела правды — даже если она ранит.

И вдруг — позади раздвинулись двери лифта.

Она вздрогнула, обернулась… и застыла.

Из распахнувшихся створок вышел Макс.

Медленно. Без слов. Как будто сам не верил, что это она — настоящая, живая, рядом.

Между ними повисла плотная тишина. Как натянутая струна. Ни шагов, ни слов, только взгляды.

Он окинул её глазами — внимательно, быстро, будто проверяя каждую деталь: пальто застёгнуто? Плечи дрожат? Щёки красные от холода или слёз?

Но за этой тревогой была другая волна — нежность, которая будто скользнула по ней, как прикосновение. В его взгляде было всё: страх потерять, облегчение, злость на себя, и это дикое желание дотронуться, убедиться, что она здесь — не иллюзия.

Ева смотрела на него, как будто не видела ничего вокруг. Он был её единственным фокусом. Она впитывала его взгляд, как обжигающее тепло, подставляясь под него, как под луч света в долгой тьме. Всё в ней тянулось к нему — но она не делала ни шага.

Он сделал. Один. Потом второй.

И остановился совсем близко. Протянул руку — не дотронулся, просто держал между ними, как мост.

— Ты… — начал он хрипло. — С тобой всё в порядке?

Она кивнула. Губы дрогнули, будто хотела что-то сказать, но слова не рвались. Её горло сжалось.

— Прости, — прошептал он. — Я… должен был понять. Я… не должен был отпускать тебя.

Ева посмотрела на его руку. И вложила в неё свою.

— Я пришла… — она глотнула, — чтобы узнать, любишь ли ты её.

Макс смотрел на неё, не моргая.

— Я люблю тебя, — произнёс он, как клятву.

И в этот момент между ними исчезли все стены. Осталась только правда.