Скверна

След в пыли

Сирена выла где-то глубоко в городе, вплетаясь в привычный шум ветра. Третий сектор, промзона. Воздух пах ржавчиной, старым бетоном и сладковатой гнильцой — верный признак того, что где-то рядом гнездится тварь.

Я стояла на краю обвалившегося цеха и смотрела вниз. В полу зияла дыра, уходящая в темноту. Разлом. Маленький, нестабильный — по шкале Гильдии даже не тянул на C-ранг. Просто щель, из которой лезли слепые многоножки с хитином, прочнее стали. Опасно, но рутинно. Идеально для меня.

— Мам, ну когда ты уже вернёшься? — голос Ади в наушнике был тихим, но недовольным. За ним слышалось шуршание — Марк возился с чем-то на заднем плане. — Она опять мои маркеры стащила.

— Не стащила, а взяла порисовать, — донёсся приглушённый голос дочери. — У меня краски закончились.

Я поправила наушник, сдерживая улыбку. Дома всё нормально. Живы. Спорят. Это было лучшее, что я могла услышать перед спуском.

— Скоро, Ади. Не трогайте пока ужин, я сама разогрею. И проверьте дверь.

— Проверили уже. Датчик зелёный, периметр чист. Мам, ты осторожнее там.

— Всегда.

Я отключила связь и выдохнула, выпуская из груди тепло, которое всегда появлялось после их голосов. А потом спрятала это тепло глубоко внутрь и стала холодной. Здесь, на охоте, матери нет. Есть только Охотница без имени.

Спуск занял четыре минуты. Многоножек было три. Я убрала их ножом — старым, без чипов и сенсоров, никакой электроники, только сталь и привычная тяжесть в ладони. Твари не успели даже запищать. Собрала хитиновые пластины в мешок — Гильдия платила за них по тройному тарифу, шла какая-то военная программа — и уже собиралась уходить, когда почувствовала это.

Воздух сгустился.

Не звук. Не запах. Давление. Такое бывает перед грозой, когда небо наливается свинцом и всё живое замолкает. Но мы были под землёй, в тридцати метрах от поверхности.

Я замерла.

Скверна. Чужая. И очень, очень мощная.

Она не сочилась, как от монстров. Она была сконцентрированной, оформленной, направленной. Так бывает только у людей. У тех, кто носит древнюю кровь.

Аристократ.

Я вырубила фонарь и вжалась спиной в холодный бетон стены. Моё сердце стучало ровно, медленно — я не позволяла ему разгоняться. Страх поднимает волны в ауре. Волны заметны. Я стала водой. Гладкой, чёрной, неподвижной.

Наверху, в разрушенном цехе, раздались шаги. Неосторожные, уверенные. Этот человек не боялся ни монстров, ни засад. Он ходил по земле так, будто она принадлежала ему по праву рождения.

— ...пусто, — произнёс мужской голос. Молодой, но с металлической ноткой, от которой у обычного человека заболели бы зубы. — Я думал, здесь интереснее.

— Показания с датчика, мой лорд. В секторе был зафиксирован слабый выброс аномальной природы. Возможно, ложный.

— Здесь пахнет лучше, чем ложный. — Голос приблизился. — Чувствуешь? Глубокая нота. Очень чистая. Очень голодная.

Я перестала дышать.

Он чуял не меня. Он чуял след моей силы — той, что я не использовала, но которая всё равно просачивалась, как радиация, когда я расслаблялась. След в пыли. Отпечаток на ауре.

Ищейка. И, судя по голосу, не пешка. Кто-то из младшей ветви, но с хорошим носом.

Шаги остановились прямо над дырой. Я видела его силуэт сквозь щели в бетоне: высокий, пальто до земли, на правой руке поблёскивает фамильный браслет — не Подавитель, а усиливающий артефакт. Лица не разглядеть, но это и не нужно.

Он стоял и смотрел вниз. Прямо в темноту, где пряталась я.

— Спуститься? — спросил кто-то второй, видимо, слуга.

Пауза. Долгая. Мои пальцы сжали рукоять ножа. Если он спустится, мне конец. Не от него — от того, что придётся сделать, чтобы уйти. А если я сделаю это, мой след засияет на всех сканерах в радиусе километра.

— Нет, — произнёс лорд. Я почти выдохнула. — Скучно. Тут одни твари. Доклад был ложным, отметь в журнале. Поехали, в Четвёртом секторе вечеринка, не хочу опаздывать.

Шаги удалились.

Я не двигалась ещё пятнадцать минут. Не потому, что боялась — потому что знала повадки хищников. Иногда они уходят, чтобы посмотреть, кто вылезет из норы.

Но он ушёл по-настоящему.

Когда я поднялась на поверхность, цех был пуст. Только в воздухе остался слабый запах озона и дорогого табака. Я вытерла нож, забросила мешок на плечо и пошла к городу. Мимо сгоревших машин, мимо пустых глазниц окон.

В наушнике пискнуло.

— Мам? Ты долго.

— Уже иду, Марк. Ужин через полчаса.

— С шоколадкой?

— С шоколадкой.

Я накинула капюшон и растворилась в сумерках. Обычная женщина. Обычная мать. Никто.