Сквозь боль к тебе

глава 5 : Эхо чужих слов

Кира стояла у выхода из лифта, словно сама тень, поджидающая свою жертву. Свет холодных ламп подчёркивал каждую деталь её безупречного облика: идеальная укладка, ровные стрелки, алые губы, плотно сжатые в напряжённую линию. Но глаза выдавали то, что она не могла скрыть. В них горел гнев — не яростный, а холодный, обдуманный, обжигающий своей точностью. Это был не просто гнев, это было предательство, которое просочилось в каждое её движение.

Алекса заметила её издалека и уже знала, что разговор не будет приятным. Кира выглядела так, словно собиралась произнести нечто, что должно было разрезать воздух на части, оставляя после себя раны, которые не заживают.

Алекса остановилась. На мгновение ей захотелось сделать вид, что она ничего не заметила, пройти мимо, но в этот раз отступить было невозможно.

– Если это снова про Георгия, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – то я уже всё объяснила.

Кира рассмеялась, тихо, почти надломленно, но в этом смехе было больше боли, чем гнева.
– Ты объяснила? Правда? Алекса, ты даже не попыталась.

– Я сказала, что не знала, – отрезала Алекса, её плечи напряглись.

Кира сделала шаг вперёд, её каблуки звонко стукнули по полу, словно выстрел.
– Ты не знала? Ты серьёзно? Я показывала тебе его фотографию. Я рассказывала тебе о нём. Я… доверяла тебе.

Алекса выдержала её взгляд, стараясь сохранить самообладание. Алекса смутно припоминала подобнай разговор и некую фотографию, на которую она мельком взглянула, не обратив внимание на человека изображенного на ней. Погруженная в свои мысли она едва слышала подругу переодически кивая. Глубоко вздохнув девушка снова повторила
– Кира, я не узнала его. Это правда.

– Правда? – Кира снова рассмеялась, но теперь её голос дрожал. – Ты правда хочешь, чтобы я поверила в это? Ты просто решила, что это не важно. Решила, что, если ты закроешь на это глаза, никто не пострадает.

– Это было ошибкой, – твёрдо ответила Алекса, но внутри она почувствовала, как слова Киры режут её изнутри.

Кира наклонила голову, её взгляд стал ледяным. – Ты всё называешь ошибками, Алекса. Но знаешь, что на самом деле больнее всего? Не Георгий. Нет. Это ты. Ты предала меня, и даже не заметила, что сделала это.

Алекса напряглась, чувствуя, как её терпение начинает трещать.
– Я никогда не хотела предавать тебя.

Кира шагнула ближе, её глаза блеснули гневом и горечью.
– Ты никогда не хочешь. Ты просто делаешь. Это всегда так. Ты берёшь, что хочешь, а потом говоришь, что "не знала". Георгий, Руслан, что еще тебе нужно уничтожить под предлогом "не знала"?

Имя Руслана ударило, как молния. Алекса почувствовала, как внутри что-то обрывается, но она постаралась скрыть это.

– Не трогай Руслана, – холодно сказала она, её голос стал резким.

– А почему нет? – Кира нахмурилась, её лицо исказилось от боли. – Потому что ты всё ещё ждёшь чего-то от него? Ты думаешь, я не вижу, как ты пытаешься быть рядом, как будто что-то упустила? Ты всегда так, Алекса. – замечаешь только то, что хочешь, и никогда не видишь того, что было на самом деле.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, – ответила Алекса, её голос дрогнул, но она быстро вернула себе контроль.

– О, я прекрасно понимаю, – голос Киры стал тише, но от этого слова звучали ещё сильнее. – Ты никогда не скажешь ему. Никогда. Потому что ты боишься. Больше всего на свете ты боишься, что он отвергнет тебя так же, как твои родители.

Эти слова были как нож, вонзившийся в самую глубину. Алекса замерла, чувствуя, как воздух вокруг стал тяжёлым.

– Не надо говорить о моей семье, – произнесла она, стараясь не показать, насколько сильно эти слова задели её.

– Почему? – Кира шагнула ближе, её голос был ледяным. – Потому что ты знаешь, что я права? Потому что тебе больно вспоминать, как они всегда держали тебя на расстоянии, как никогда не любили тебя по-настоящему? Ты сбежала от них, Алекса. Ты всегда сбегаешь.

Алекса задержала дыхание, её пальцы сжались в кулаки.

– Это не твоё дело, – наконец сказала она, её голос прозвучал ровно, но внутри всё горело.

– Не моё дело? – Кира нахмурилась, её голос дрожал, но она продолжала. – Ты была мне подругой. Ты была человеком, которому я доверяла. И теперь я вижу, что ты даже не способна быть честной с собой, не то что со мной.

Алекса выдержала паузу, а затем произнесла тихо, но твёрдо:
– Ты имеешь право злиться, Кира. Но я не позволю тебе так говорить со мной.

Кира замолчала на мгновение, затем горько усмехнулась.
– Ты всегда так говоришь. Но знаешь, что я скажу? Однажды ты останешься совсем одна. И тогда, может, ты поймёшь, к чему в итоге приводит такое отношение. Ты потеряешь всех один за одним, как потеряла меня

Она развернулась и ушла, её каблуки гулко стучали по коридору, пока не скрылись за углом. Алекса осталась стоять, чувствуя, как её дыхание сбилось, а внутри всё кипело. Слова Киры эхом звучали в её голове, оставляя за собой ожоги.

Вернувшись домой, Алекса на мгновение задержалась в прихожей. Её пальцы замерли на холодной металлической ручке двери, словно цепляясь за эту хрупкую границу между внешним миром и её маленькой обителью. Комната встретила её мягким светом лампы, но привычная обстановка больше не казалась уютной. Разбросанные книги, стопка бумаг на столе, забытая одежда на стуле — всё это сейчас выглядело как отражение того хаоса, который она старалась скрыть внутри.

Скинув пальто, она направилась к зеркалу. Взгляд остановился на собственном отражении. Веснушки на переносице, едва заметные круги под глазами, упрямые волосы, которые давно не подчинялись расчёске. Зеркало, как всегда, было честным. Оно не скрывало ни её неровного дыхания, ни покрасневших уголков глаз. Кира была права — она действительно смотрела, но никогда не видела.

Алекса наклонилась ближе, её пальцы скользнули по стеклу, оставляя за собой тёплый след. "Ты не замечаешь, Алекса. Никогда." Эти слова Киры звучали в её голове, как эхо, которое невозможно было заглушить.