Сквозь его безумие

1

Я всегда легко сходилась с людьми. Любила слушать, смеяться вместе, шутить без упрёка. И, наверное, за это меня любили. В школе, в институте — всегда кто-то рядом. Шумные коридоры, смех, разговоры, взгляды, которые ловили меня в толпе и не отпускали.

Сегодня всё иначе.

— Останешься после пары? — спросил Ян, не отводя глаз.
Я кивнула, не совсем понимая, что чувствую.
— Зачем? — спросила, пытаясь сделать голос ровным.
— Договорился с ректором. Нужно разобраться с бумагами. Поможешь?

Я вздохнула. «Ладно», — выдохнула почти шёпотом.

Аудитория пустая. Тусклый свет лампы падает на стол. Я стою у двери, и что-то в груди сжимается. Он открывает за мной, и мир словно замер.

— Нам никто не помешает, — его голос почти шёпот, но с такой тяжестью, что от него мороз по коже. Он упирается рядом со мной.

Я стараюсь не смотреть в глаза.
— Ян, садись, у меня мало времени… — пытаюсь звучать спокойно, но что-то дрожит в голосе.

Он медленно приближается. Что-то в его взгляде не дружеское. Я чувствую, как напряжение режет воздух.

— Мы быстро… — шепчет он, и я ощущаю, как всё вокруг сжимается.

— Ян, пожалуйста… я правда не хочу… — слова выходят рваными, будто их приходится проталкивать через горло.

Он не отстраняется.

Наоборот.

Ближе.

Слишком.

— Я хочу, — тихо, почти мягко. И от этой мягкости внутри всё холодеет.

— Это не смешно, — я пытаюсь оттолкнуть его, но ладони будто скользят по камню. — Ян, хватит.

Он перехватывает мои запястья.

Резко.

Сразу — больно.

— Тише, — наклоняется ближе, дыхание касается шеи. — Не надо вот этого.

— Отпусти меня, — теперь уже прямо, жёстче. Я дёргаюсь сильнее. — Ты меня слышишь?

Он не отвечает.

Только смотрит.

И в этом взгляде — ничего знакомого.

Ни одного человека, которого я знала.

— Ян… — тише. Уже не требование. — Перестань.

Он будто не слышит.

Рывок — и я спиной к стене.

Глухой удар.

Воздух выбивает из груди.

На секунду всё плывёт.

— Мы быстро, — снова это почти мурлыканье, только теперь в нём что-то липкое, неприятное. — Ты же поможешь?

— Нет, — выдыхаю сразу. — Нет, Ян. Нет.

Пытаюсь повернуть голову, уйти, отвести лицо.

Он не даёт.

Пальцы в волосах.

Жёстко.

— Ян, ты с ума сошёл… — голос дрожит, но я всё ещё пытаюсь удержаться. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?

Он усмехается.

Коротко.

— Понимаю.

— Тогда отпусти, — уже почти шёпотом. — Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» звучит чужим. Неправильным.

Никогда раньше мне не приходилось так его говорить.

Он молчит.

Только смотрит на губы.

И это хуже любого ответа.

— Ян… — я снова дёргаюсь, но руки зажаты выше, к стене. Больно. Слишком.

— Ты же всегда такая… — он говорит медленно, разглядывая меня, будто впервые. — добрая. Правильная.

— Это не даёт тебе права, — резко. — Слышишь? Не даёт.

Он наклоняется ближе.

Слишком близко.

— А кто мне его даст? — почти шёпотом.

— Никто, — выдыхаю. — Никто, Ян.

Он улыбается.

И от этой улыбки внутри что-то окончательно срывается.

— Тогда сам возьму.

— Нет, — уже резко. Громче. — Нет. Отпусти меня!

Я рвусь сильнее, ногтями впиваюсь в его руку.

Он морщится — на секунду.

И этого достаточно, чтобы понять: боль есть.

Но это его не останавливает.

Наоборот.

Хватка становится жёстче.

— Тихо, — сквозь зубы. — Я сказал — тихо.

— Помогите… — слово вырывается само.

Слабое. Ненастоящее.

Я сама слышу, как оно тонет в пустоте аудитории.

Никого.

Никто не услышит.

И это знание падает куда-то внутрь тяжёлым камнем.

— Видишь? — почти спокойно. — Никого.

Я замираю на секунду.

Не потому что сдаюсь.

Потому что не понимаю, что дальше.

— Ян… пожалуйста… — теперь уже тихо, почти без голоса. — Не надо…

Он наклоняется к самому уху.

— Поздно.

Холод проходит по спине.

Резко.

До дрожи.

Я снова дёргаюсь — отчаянно, из последних сил.

— Отпусти! — голос срывается. — Ты меня слышишь?!

Он не отпускает.

Стена холодная за спиной. Руки болят. Дышать тяжело.

И вдруг — странная пустота.

Без слёз.

Без крика.

Только глухое:

это не происходит.

— Ян… — почти беззвучно.

Он уже не отвечает.

И в этот момент—

Я резко распахиваю глаза.

Темнота.

Комната.

Тишина.

Руки свободны.

Дыхание сбито.

Сердце бьётся слишком громко.

Я лежу, уставившись в потолок.

И только одна мысль, как заевшая:

Когда это закончится…
Когда я уже перестану это видеть…

Соскакиваю с кровати так резко, будто за мной всё ещё гонятся. Ноги холодят пол, дыхание сбивается, но я упрямо иду в ванную, почти на автомате. Включаю свет — резкий, слишком яркий — щурюсь, опираюсь ладонями о раковину.

Смотрю на себя.

Глаза красные, волосы растрёпаны, губы приоткрыты, будто я всё ещё пытаюсь сказать то самое «нет», которое там — во сне — никто не слышал.

— Всё… — шепчу себе, но голос какой-то чужой. — Всё, хватит.

Открываю кран.

Вода шумит, бьётся о керамику, разбивается на брызги. Я подставляю ладони, потом лицо — резко, без подготовки. Холод обжигает, сбивает дыхание, вырывает меня из остатков сна.

Ещё раз.

И ещё.

Пока кожа не начинает ныть.

Пока мысли не становятся чуть тише.

— Всё куда вода — туда и сон… — бормочу, почти механически, будто это заклинание. — Соберись, Соня…

Поднимаю голову. Капли стекают по щекам, и на секунду кажется, что это слёзы. Но нет. Сегодня нет.

Я вытираюсь полотенцем, медленно, стараясь заземлиться — почувствовать ткань, движения, себя здесь, сейчас.