Сквозь года и столетия

Клятва

Всю неделю я ходил в храм тайком от родственников. Мы встречались с Лалитой во внутреннем дворике, спрятанном от посторонних глаз. Каждое утро она собирала там гирлянды из цветов. А я сидел около ее ног и рассказывал о своем городе, о том, где мечтаю побывать. Лали внимательно слушала, сама же говорила немного, но ее речи были так содержательны и мудры, что я дивился, откуда в столь юном возрасте она имеет такие познания о жизни. Лали не только могла цитировать отрывки из священных книг, но и объяснять скрытый смысл сказанного. Она приоткрыла мне дверь, что раньше была под семью замками. Но если бы она вздумала приняться за нравоучения, я вряд ли бы надолго задержался у ее ног. Напротив, Лалита была легка в общении и умела шутить. Казалось, она знает все о нравах южного побережья. Иногда она фантазировала, сочиняя истории о том, как легко превратиться в быстрокрылую птицу и полететь. Лали в красках описывала мне, какое чувство дарит полет, что можно увидеть, возвышаясь над землей. Я смеялся над ее бурным воображением, и она смеялась тоже. Но бывали дни, когда она с трудом выдавливала из себя слова. Казалось, что тяжелый груз лежит на ее душе, что-то ее изводит. В один из таких дней я все же спросил:
– Что мучает тебя? Почему ты так печальна? Скажи мне!
Но Лали молчала, лишь только склонила ниже свою головку. На мгновение мне показалось, что ее глаза наполнились слезам, и она уже хотела открыться мне, как перед нами появилась немолодая женщина:
– Ах ты, неблагодарная девчонка! – закричала она, уперевшись руками в бока. – Как ты смеешь с ним общаться! Ты забыла о своем долге?
Женщина продолжала браниться, а Лали сделалась мрачнее тучи. Я решил уйти, так как в том момент – это было единственным возможным решением.
Придя в дом к родственникам, я сразу же удалился в спальню. Вскоре ко мне зашел брат:
– Аджай, я знаю, куда ты ходишь.
– Знаешь? Откуда? Хотя не важно… Да, я бываю в храме. Но хожу туда совсем не молиться.
– Я догадался…
– Помнишь ту девушку, которая несла гирлянду из цветов? Ее зовут Лалита…
– Она тебе не пара.
– Почему?
– Какой же ты наивный! Она принадлежит храму с момента с своего рождения и до смерти. Лалита – храмовая танцовщица.
– Но разве она не имеет права на любовь?
– Она имеет право, но ты на ее любовь прав не имеешь!
– Это как же?! – я аж подскочил с кровати. – Что за законы такие?
– Так было всегда, – спокойно ответил брат. – Танцовщицы принадлежат храму и его служителям – брахманам. Они не имеют права выходить замуж, так как считаются женами Бога.
Я смотрел на него немигающим взглядом и отказывался верить в то, что прекрасная Лалита никогда не будет моей.
Ночью я метался в бреду. Мне снился храм, Лалита в облике сказочной птицы, парящей над землей, злая служительница, горящие лампады. Во сне Лали молила меня забрать ее с собой. Я изо всех сил старался приблизиться к ней, протягивал руки, но с каждый шагом мы все больше и больше отдалялись друг от друга. Проснувшись среди ночи, я никак не мог прийти в себя. В голове все еще звучали слова брата, и я долго лежал с открытыми глазами, пытаясь осознать внезапно нахлынувшую реальность. Но все же сон сжалился и сморил меня, принося душевное облегчение.
Наутро я решил во что бы то ни стало увидеться и поговорить с Лали. Быть может, брат что-то неправильно понял, и у нас есть хоть малейшая возможность быть вместе?
В доме все еще спали, когда я серой мышью скользнул за ворота. Вскоре я стоял у храмовых ворот, а сердце мое билось так, что казалось, и прохожие слышат его стук. Я был тих и осторожен и, обойдя все препятствия, оказался во внутреннем дворике. На душе похолодело, как только я представил, что Лали могли наказать за наши встречи. Вдруг она не придет сегодня плести венки? Но она пришла… Печальная, поникшая, словно маленькие хрупкий цветок, засыхающий без воды. Она обреченно села на траву и безучастно принялась за работу. Ее прекрасные глаза, окаймленные темными кругами – следствие бессонной ночи – смотрели в пустоту.
Я медленно подошел к Лали и осторожно положил руку на плечо. Она тихо вскрикнула, но быстро зажала рот маленькой ладошкой, чтобы никто не услышал. Посмотрев ей в глаза, я прочел в них то, что она была не в силах произнести.
– Лали, это правда, что ты не можешь быть ничьей женой, потому что обещана храму?
– Да…
– И храмовые танцовщицы делят ложе со служителями храма?
Она поколебалась, а потом посмотрела на меня глазами полными слез и отчаяния:
– Да, и это так! А разве ты не знал?! Теперь ты презираешь меня?
Кровь отхлынула от моего лица. Я понял, как мало я знаю о жизни, и как порой она бывает сурова. Но заглянув в свое сердце, я не почувствовал ни презрения, ни ненависти. В нем была лишь бесконечная любовь и желание защитить этот невинный росток от разрушающей его грязи.
– Лалита, ты, словно цветок лотоса, выросший в заболоченном озере, и своим появлением очистивший его воды. Всюду витает твой волшебный аромат. Ты самая прекрасная девушка, какую я когда-либо видел! Я… я полюбил тебя и не оставлю здесь!
Она встала и подошла ко мне так близко, как никогда прежде. Я заглянул в омут ее огромных черных глаз и утонул, пропал навеки. Помню, что притянул ее к себе и вдохнул пьянящий аромат жасмина. Кажется, до сих пор ощущаю его... Я гладил ее шелковые волосы, целовал ее сладкие губы. Те минуты для меня дороже тысячи часов. Когда я вспоминаю эти мгновения, то делаюсь самым счастливым человеком на Земле.
В то утро я поклялся Лалите, что заберу ее с собой, поправ все законы и предрассудки.