Сквозь иллюзии к истине

Глава 10.

На следующие утро я услышала от девушек, что у Ибрагима был вывих. К счастью, обошлось без осложнений. Лекарша быстро вправила сустав, так что уже сегодня паша снова был на ногах. А вот для меня этот день начался неудачно. Впервые с момента моего появления здесь меня заставили заниматься моим самым нелюбимым делом — мыть полы. Честно говоря, я удивлялась, как мне удавалось так долго этого избегать. Дворец был огромен, а прислуги имелось не так уж много. На меня повесили бо́льшую часть комнат первого этажа, и я с тоской думала, что работы здесь хватит на целый день. Ситуацию усугубляло ещё и то, что мне приходилось работать совсем одной. Не с кем было даже словом перекинуться.

Однако не успела я проработать и несколько часов, как произошло такое, перед чем смог померкнуть даже невыносимый труд уборщицы. В очередной раз наклонившись к ведру, чтобы смочить тряпку, я едва не вздрогнула, услышав прямо над собой знакомый голос.

— Диана-хатун!

Я встала и обернулась. Передо мной стояла Хюррем. Вид у неё был то того разъярённый, что я невольно начала отступать назад и чуть не повалила ведро с водой.

— Что это такое? — грозно спросила султанша, поднеся к моему лицу зажатый между двумя пальцами ярко-рыжий волос.

Сердце у меня упало. О нет. Только не это.

— С Ибрагимом спелась, да? — она яростно сверкала глазами. — Чем он тебя подкупил? Золотом? Нарядами?

Я молчала, не зная, как отвечать.

— Гюль-ага посчитал тебя честным человеком, — гневно вычитывала она. — Доверился тебе. И так ты ему отплатила?

— У меня не было другого выхода, — вымолвила я наконец. — Ибрагим-паша проснулся, когда я срезала у него волос и подумал, что я хочу его зарезать. Я, чтобы оправдаться, всё ему рассказала. И он велел передать вам тот волос, который дал мне он сам. Я не могла ослушаться.

Хюррем подошла и с размаху ударила меня по щеке.

— Предательница!

Мне стало стыдно.

— Поймите, Хюррем Султан, — торопливо заговорила я, заглядывая ей в глаза. — Что мне было делать? Ибрагим-паша — Великий Визирь, в его руках вся власть. Стоило ему приказать, как меня бы убили, и никто бы обо мне не вспомнил. Ведь ритуал всё равно не сработал. Я знала, что кроме волоса там нужна была ещё какая-то вещь, связанная с жертвой, а паша этого не знал.

Хюррем с холодной яростью глядела на меня.

— Видеть тебя больше не хочу! Не смей больше никогда мне на глаза попадаться! — проскрежетала она и, развернувшись, направилась прочь.

Я в изнеможении провела рукой по лицу. Теперь я уже жалела, что вовремя не рассказала Хюррем всей правды. Возможно, она бы меня защитила и сумела бы скрыть всё от Ибрагима, но даже если и нет, его потенциальный гнев уже казался мне не таким страшным, как обвинение в предательстве, которое бросила мне Хюррем. Конечно, я понимала, что никогда не была её верной союзницей, поэтому и предавать мне было некого, но убедить себя в этом было непросто.

Однако, если я думала, что лимит неприятностей этого дня уже исчерпан, то я ошибалась. Когда я, изнывая от горьких мыслей, роившихся в мозгу после разговора с Хюррем, мыла какую-то очередную комнату, меня снова окликнули.

— Диана-хатун!

Обернувшись, я увидела Айнур, стоявшую в дверях.

— Ибрагим-паша тебя зовёт.

Я внутренне застонала. Как я надеялась, что этот день принесёт мне облегчение, но пока что на меня сыпались сплошные проблемы. Что ещё этому Ибрагиму от меня нужно? Полная самых нехороших предчувствий, я направилась в его кабинет. Подойдя к входу, я робко ступила за порог.

— Паша, вы меня звали?

Ибрагим повернулся и, сложив сзади руки, пристально поглядел на меня. Глаза его горели тёмным огнём, не предвещавшим ничего хорошего.

— Объясни, пожалуйста, — проговорил он, с трудом сдерживая гнев, — как это так получилось, что после того, как ты отдала Хюррем её волос для проведения какого-то магического обряда, призванного навредить жертве, Хюррем сегодня была в полном порядке, а мои лошади вчера по неясной причине взбесились от простого раската грома, перевернули карету, и в результате у меня случился вывих?

Я замерла, боясь пошевелиться. Я и подумать не могла, что на эту ситуацию можно посмотреть под таким углом.

— Паша, — я сглотнула, — уверяю вас, я отдала Хюррем тот волос, который вы мне дали. Сегодня утром она приходила и кричала на меня, что я её обманула. Похоже, она каким-то образом случайно смыла краску, увидела, что волос не тот, и не стала проводить ритуал.

Я со страхом глядела на Ибрагима, ожидая его реакции. Если сейчас он обвинит меня во лжи, мне конец.

— Диана-хатун, — проговорил он наконец, — меня уже порядком выводит из себя вся эта шайтанская история с этой чертовщиной. Завтра же ты пойдёшь к Хюррем и расспросишь её обо всём. Теперь она уже не сможет сказать, что непричастна ко всему этому.

Я посмотрела на пашу как на сумасшедшего.

— Как же я пойду? Только сегодня она сказала, что не хочет меня видеть и велела не сметь больше показываться ей на глаза. Она ведь меня и слушать не станет.

Ибрагим, не отрывая от меня пристального взгляда, приблизился и встал прямо напротив меня.

— Ты должна получить ответ, чего бы тебе это ни стоило. Найди выход.

Поглядев на меня ещё с секунду, он отвернулся и отошёл в сторону.

— Ты свободна.

По инерции поклонившись, я вышла вон из кабинета. Ну вот и всё. Плакали мои надежды о начале спокойной жизни. Теперь весь вечер мне придётся ломать голову о том, как выведать у Хюррем об этих загадочных обрядах. Признаться, меня саму уже начала здорово интересовать вся эта история. Судя по всему, до недавнего времени на руках у султанши не было этих таинственных оккультных знаний. Откуда же они появились? Как мне узнать это у Хюррем?

Вновь спустившись на первый этаж, я вернулась в недомытую комнату и продолжила работу. Плюсом этой истории было то, что теперь я, по крайней мере уже не думала о своём мнимом или реальном (я так и не решила) предательстве Хюррем. У меня появилась забота поважнее. Однако это, конечно, не означало, что будь моя воля, я бы не избавилась от этого дурацкого задания. Невольно я стала задаваться мыслью, что будет, если я не справлюсь. Он убьёт меня? Или накричит и успокоится? Я не знала, и это незнание меня пугало.