Сквозь иллюзии к истине

Глава 11.

До дворца мы доехали без приключений. Ступив за порог, я уже хотела было отправиться в людскую, но Ибрагим внезапно велел мне следовать за собой. Мы прошли в его кабинет, после чего он открыл тетрадь в тот месте, где лежал волос и положил её на стол.

— Принеси с кухни казан с чистой водой и стакан чечевицы, — велел он мне.

Ну вот, мне опять нужно помогать ему проворачивать его тёмные делишки. Теперь уже и в колдовстве придётся принимать участие. А это вообще-то грех. Кстати, и в исламе тоже, если верить Хюррем. Но делать было нечего. Отправившись на кухню, я взяла требуемое и отнесла в кабинет Ибрагима. Да так и замерла на пороге, уставившись на то, что увидела. Паша сидел за столом и вписывал пером какие-то слова в большой знак сердца, нарисованный на бумаге. Это же... приворот! Я точно помнила, что символ сердца следовало рисовать только для тех заклятий, которые призваны были вызвать любовное чувство. Для смертоносных обрядов это не требовалось. Что же он делает?.. Неужели он... От внезапной догадки у меня перехватило дыхание. Ибрагим влюблён в Хюррем? Как это может быть? Они же ненавидят друг друга! Ведь паша пытался её убить, подсунув ей вместо своего её собственный перекрашенный волос. С того момента прошло лишь несколько дней, не мог же он за это время внезапно воспылать к ней любовью? Что-то тут было не так.

Всё ещё раздумывая надо всей этой ситуацией, я молча подошла и поставила на стол посудину вместе со стаканом.

— Можешь идти, — сказал мне Ибрагим, не отрываясь от письма.

Я поклонилась и вышла, но, влекомая любопытством, не стала уходить, а притаилась за шторой, во все глаза уставившись на пашу. Какое-то время он выписывал на бумагу всё, что было нужно, затем бросил листок в воду и стал посыпать сверху чечевицей. Когда стакан опустел, паша вытащил из книги волос и бросил его в воду. Затем он взял казан, поднёс его к камину и повесил на огонь. Встав рядом, он пристально наблюдал за языками пламени, лизавшими днище котла. Через какое-то время от воды повалил пар, становившийся всё гуще, а потом начали появляться пузырьки. Через минуту котёл уже во всю бурлил. Жидкость медленно испарялась. Недоумённо глядя на лицо Ибрагима, я, как мне показалось, разглядела на его губах лёгкую зловещую и самодовольную улыбку, после чего тихонько отошла от шторы и отправилась к себе.

Несколько часов я бесцельно бродила по коридорам, предываясь беспорядочным мыслям. Я думала об Ибрагиме, Хюррем, загадочной тетради, привороте и пыталась вникнуть в смысл происходящего. И вдруг меня осенила мысль. Что, если паша решил влюбить в себя султаншу не для того, чтобы закрутить с ней роман, а просто чтобы заставить её мучиться от неразделённых чувств? Может быть, убивать девушку он пока не планировал, а хотел лишь заставить её страдать. Эта мысль показалась мне довольно правдоподобной. Я уже хотела было отправиться в людскую, как вдруг впереди послышались шаги, и прямо из-за поворота на меня вылетела Хюррем Султан.

— Где Ибрагим-паша? — раздражённо спросила она у меня.

— В своём кабинете. Пойдёмте, я провожу.

Я повела султаншу к паше. Девушка шла молча, резко рассекая воздух широкими шагами, и я едва поспевала за ней. Наконец, мы пришли. Хюррем ворвалась внутрь, а я снова притаилась за шторой.

— Ибрагим-паша, — гневно заговорила султанша, — это ты украл у меня тетрадь с заклятиями?

Ибрагим, пристально глядя на девушку, медленно поднялся из-за стола и сложил сзади руки. На губах его появилась лёгкая усмешка.

— Не вы ли сами, Хюррем Султан, говорили, что располагаете гораздо более надёжными способами борьбы со мной, чем шайтанские заговоры?

Секунду Хюррем молчала. Глаза её пылали гневом.

— Ты заплатишь за это, паша, — выговорила она наконец, яростно глядя в его глаза. — Хорошо заплатишь. Я тебе обещаю.

И, развернувшись, она вышла прочь из комнаты.

Внезапно ко мне в голову пришла мысль, и я побежала за султаншей.

— Хюррем Султан, — окликнула я её, когда мы отошли достаточно далеко от кабинета паши.

Остановившись, девушка недовольно взглянула на меня.

— Мне надо вам кое-что сказать. Ибрагим-паша использовал против вас одно заклятие... Это был приворот.

Глаза её расширились. Гнев сменился изумлением.

— Приворот? Зачем?

— Сначала и я не поняла. Но потом мне в голову пришла мысль, что он хочет заставить вас страдать... от безответной любви к своему врагу.

Кулаки Хюррем яростно сжались. Поглядев в сторону, она гневно выдохнула, а затем посмотрела мне прямо в лицо.

— Достань мне эту тетрадь, — проговорила она негромко, но очень требовательно. — Я тебя озолочу, только достань.

Я задумалась.

— Деньги мне не нужны. По правде говоря, эта тетрадь мне вообще не нравится. Один Бог знает, сколько бед она может принести. Если уж я её и украду, то скорее уничтожу, чем кому-нибудь отдам.

Хюррем с горящими от возбуждения глазами положила руку мне на плечо.

— Хорошо. Потом я отдам тебе эту тетрадь. Только сначала остановлю приворот и убью Ибрагима.

— Как я могу вам верить?.. — неопределённо протянула я.

Султанша резко выдохнула, прикрыв глаза. Вновь распахнув их, она снова поглядела на меня.

— Чего ты хочешь? Я дам тебе всё, что пожелаешь, — она вся горела решимостью.

— Чего я хочу? — я снова задумалась.

Кажется, ответ очевиден.

— Помогите мне бежать отсюда, — проговорила я, глядя ей в глаза.

— Ты хочешь бежать? — она казалась изумлённой. — Но зачем?

Я тяжело вздохнула.

— Мне не нравится здешняя жизнь. Я чувствую себя как в гадюшнике. Кругом козни, интриги, меня вечно куда-то втягивают. Я устала. Хочу спокойной жизни.

Какое-то время она пристально глядела на меня.

— Смотри, потом ведь жалеть будешь, — с сомнением проговорила она. — Не зря ведь говорят: хорошо там, где нас нет.

"Вот я и хочу туда, где вас нет," — подумала я, вспомнив один советский анекдот, но вслух сказала:

— Нет, не буду.