Сквозь миллиарды миров

Глава 3

Я проснулась оттого, что по моему лицу маячил какой-то дурацкий солнечный зайчик, раздражая глаза сквозь веки, и когда я подняла их, то, проморгавшись, увидела, что свет пробивается сквозь узкую щель между стенкой фюзеляжа и деформировавшейся дверью. Эта заносчивая неумеха так и не смогла нормально посадить свой геликоптер, и нас, по-видимому, как следует впечатало в землю. Зато пафоса было хоть отбавляй, еще и меня выгнала из кабины, дура… Погодите-ка… А что вообще случилось? Сколько времени я тут валяюсь? И главное – что с остальными?.. С Ирис, конечно, все отлично, такие, как она, так просто не помирают, не дождетесь. А Майя? Лаки? Анжела?.. И что вообще за ерунда там приключилась? Там же был флагманский корабль Федеральной Империи и…
Я попыталась приподняться, и все мое тело пронзила резкая боль. Я тихо застонала и снова упала на спину. Вообще, мне было очень паршиво, невероятно паршиво. Настолько паршиво я себя, по-моему, никогда еще не чувствовала, и даже не предполагала, что бывает настолько паршиво. Вот еще новости. Судя по ощущениям, прошло уже несколько часов, и я уже давно должна была восстановиться. По крайней мере, физически. А тут – какая-то непонятная чертовщина…
Я осторожно, стараясь обходить болезненные движения, повернула голову набок и в странном полумраке увидела недалеко от себя проход в кабину пилота, из которого торчало одно из пилотских кресел, очевидно, отвалившись от удара и застряв в проеме. Больше ничего примечательного, кроме раздолбанного фюзеляжа в этой части отсека не было, и я повернула голову в другую сторону. Здесь картина была уже повеселее. Недалеко от меня на полу в темной и засохшей луже крови лежала Майка. Она лежала на спине и, приглядевшись, я с трудом различила, как вздымается ее грудь. Первая есть. Недалеко от Майки, прислонившись спиной к стене и вытянув одну ногу вперед, а другую согнув в колене, сидела Лаки. Глаза ее были открыты, и стеклянный взгляд был неподвижно устремлен в одну точку на полу. Можно было даже подумать, что Лаки мертва, но время от времени она рассеянно покусывала нижнюю губу, погруженная в свои, по всей видимости, невеселые размышления. Меня она не замечала. Это вторая. Я поискала глазами, не нашла, и тогда еще чуть-чуть повернула голову и смогла разглядеть Анжелу, сидящую в одном из кресел в конце пассажирского отсека. Вот и третья. Только… Я присмотрелась. Голова Анжелы была опущена на грудь и волосы скрывали лицо. Как ни старалась, я не могла увидеть, дышит она или нет. Иногда мне казалось, что дышит, а иногда – что в ней нет ни малейшего движения. Действительно, чертовщина какая-то, подумала я. Мои глаза могли видеть даже темной ночью в закрытом бункере, который находился под землей и в который бестолковые рабочие забыли провести свет. А тут – такой толстый солнечный луч, а я не могу определить наличие или отсутствие дыхания с расстояния в десять шагов.
- Лаки! – хрипло позвала я и закашлялась.
Лаки тут же вскинула голову и, увидев, что я пришла в себя, слабо улыбнулась. Она осторожно встала на четвереньки и подползла ко мне.
- Как ты, Кайли? – спросила она, склонившись надо мной.
- В порядке, - усмехнулась я. – Почти. Анжела жива?
- Да, - кивнула Лаки. – Ей надо отдохнуть.
- А Майя?
- Она жива. – Лаки помолчала. – Но она потеряла много крови. У нее была рана на руке. Не очень опасная, но заживает почему-то очень плохо. Я перевязала ее. Она спит.
- А ты сама?
- Ничего.
- Ясно, - проговорила я. – Ни черта не понимаю, что здесь произошло.
- Я тоже, - сказала Лаки. – Ты можешь встать?
Я заворочалась и кое-как, морщась от боли, села на задницу.
- Кажется, да. А где эта дурочка?
- Кто?..
- Ирис, - недовольно пояснила я.
- Не знаю, - покачала головой Лаки, опустив глаза. – Наверное, она в кабине пилота. Я пыталась звать ее, но она не отвечает. И у меня не получилось сдвинуть кресло, чтобы попасть внутрь.
- Вот я дура, - сказала я, внезапно озаренная своей глупостью.
- Почему? – тихо спросила Лаки.
Она стояла на четвереньках и, приподняв голову, доверчиво заглядывала мне в глаза. Все это, наверное, выглядело бы очень мило, если бы мы не были в таком чертовски гадком состоянии.
- Браслет, - ответила я, постучав по своему запястью. – Тут же сканер биологических параметров живых существ и аптечка тоже… Хотя, ты и сама это прекрасно знаешь, - усмехнулась я, вспомнив, что у Лаки есть моя память. – Эх ты, предательница, все ей про меня выболтала.
Лаки не ответила, только опустила взгляд.
- Да ладно, я не обижаюсь, - проговорила я, настраивая браслет. – В конце-концов, если бы не ты, то я бы сейчас лежала с проломленной кастетом башкой, а от этого никакая регенерация не лечит.
- Правда не обижаешься? – спросила Лаки.
- Правда, - улыбнулась я и поводила по ней сканером.
Состояние внутренних органов Лаки было удовлетворительным, никаких опасных повреждений не было. Тогда я перевела браслет на Майку. Майка тоже была жива, хоть и не очень здорова. Я проверила Анжелу. Учитывая данную ситуацию, Анжела была почти в отличной форме, если можно так выразиться, и тогда я кое-как встала и, подойдя, к Майке, присела рядом с ней на корточки.
Левое плечо Майки было аккуратно замотано куском материи. Я осторожно сняла повязку и осмотрела рану. Рана оказалась скверной – рваной и болезненной, и мне было непонятно, почему организм сверхчеловека допускает ее присутствие на своем теле.
Я переключила браслет на лечение и стала заживлять Майкино плечо. Подстегиваемая активным излучением, регенеративная функция организма работала просто замечательно. Но как только я отводила руку – регенерация снова замедлялась в тысячи раз, до уровня обычной человеческой, и это было особенно странно и удивительно.
Через пару минут от Майкиной раны остался лишь кровавый след на плече. Я лизнула палец и потерла – под засохшей кровью была новая гладкая и белая кожа. И дышать Майка стала легче и спокойнее.
- Пусть поспит, - сказала я, ласково погладив ее по щеке. – Ну а теперь – наша главная героиня.
И я направила сканер в сторону кабины. И он тут же выловил едва живого человека, который одной ногой был уже в могиле. Конечно же, это была Ирис.
Не обращая внимания на тупую боль во всем теле, я быстро поднялась на ноги и подошла к проему, из которого торчало застрявшее кресло. Застряло оно намертво, по диагонали, и я не смогла даже пошевелить его. Я прижалась щекой к холодному металлу и заглянула внутрь. Кабина была залита неярким солнечным светом. Все обзорные стекла были выбиты, и сквозь покореженные держатели была видна темно-зеленая масса леса. А слева от входа я увидела ноги в серых штанах и черных ботинках высокой шнуровки. Увидеть больше не позволял угол обзора, и тогда я активировала дезинтегратор браслета, настроила малую длину волны и аккуратно срезала кресло.
Ирис полулежала в уцелевшем кресле с закрытыми глазами. Она была без сознания. Голова ее была перевязана какой-то довольно пыльной тряпкой. Очевидно, повязку наложила сама Ирис уже после падения. Никто другой просто не смог бы к ней пробраться.
Я осторожно размотала материю и среди слипшихся от крови каштановых волос на левой стороне головы увидела большую и очень неприятную ссадину. Конечно, при обычном раскладе такая травма была бы совсем неопасна для сверхчеловека, и уж тем более для абсолюта, но сейчас почему-то все вокруг шло через задницу, и Ирис умирала.
Мне даже стало искренне жаль ее, и, к моему удивлению, очень захотелось, чтобы она осталась жива. Я тяжело вздохнула, предвидя последствия моей мягкосердечности, и приступила к лечению.
Конечно, я не могу сказать, что за один день мое крайне негативное отношение к Ирис резко изменилось на противоположное. Совсем нет. Но, по крайней мере, от моей прежней неприязни и даже ненависти, которую я испытывала по отношению к ней последние десять лет, теперь не осталось и следа. Остались только легкая зависть и чувство жалости. Все-таки, она оказалась не таким уж плохим человеком. Просто слегка высокомерным. Ну, или, может быть, не слегка.
Доведя жизненную функциональность Ирис до вполне удовлетворительной, я поудобнее устроила ее в кресле, и немного очистила пальцами ее волосы от свернувшейся крови. Волосы у Ирис были роскошные – длинные, каштановые, переливающиеся блеском на свету и с идеально изогнутой волной. Мне даже стало немного завидно, когда я вспомнила про свою, с пафосом именующуюся «платиновой», а на самом деле просто серую шевелюру, которая на фоне такого шедевра наверняка выглядит невзрачно. Засопев от обиды, я щелкнула Ирис по носу и, бросив последний завистливый взгляд на ее красивое печальное лицо с утонченными чертами, вернулась в салон.
- Как она? – спросила Лаки, с беспокойством глядя мне в глаза.
Она по-прежнему сидела рядом с Майкой в той же самой позе, что и раньше. Ее правая нога была вытянута вперед, а левая согнута в колене.
Я не ответила на вопрос Лаки, а вместо этого подошла к ней и присела рядом.
- Что с твоими ногами? – тихо спросила я, хотя уже догадывалась – что.
- Ничего, - ответила Лаки. – Так, побаливают. Это пройдет.
Мне очень захотелось влепить ей оплеуху за ложь, но я сдержалась.
- Слушай, Лаки, перестань морочить мне голову, - проговорила я с раздражением. – Не забывай, что я знаю тебя, как облупленную. И я знаю, что у тебя прекрасная натура, как бы глупо это не звучало. Ты невероятно добрая, верная и бескорыстная, таких еще поискать, честно. Но есть в тебе одна очень скверная черта – любишь ты строить из себя героическую мученицу, совсем забывая о том, что чувствуют при этом твои друзья. – Я перевела дыхание. – Ну, что за глупости, в самом деле? Ведь рядом всегда найдутся те, кто помогут, бескорыстно и от чистого сердца. В этом и заключается смысл дружбы. И поэтому сейчас засунь, пожалуйста, свою гипертрофированную гордость себе… В общем, подальше. И не отстраняйся от друзей, если ты хоть немного считаешь меня своим другом, договорились? Что с ногой? Перелом?
- Да, - прошептала Лаки, угрюмо глядя в пол.
- Сильно болит? – тихо спросила я.
- Да… Я думала успеет срастись…
- Теперь уже не успеет, - пробормотала я. – По-видимому, нам всем каким-то образом заблокировали регенерацию…
Я очень осторожно, едва касаясь, ощупала ее голую вытянутую ногу. Лаки вздрагивала от каждого моего прикосновения. Выше колена действительно присутствовал закрытый перелом одной из костей.
- Ничего, - прошептала я ласково, - не смертельно. Сейчас вылечим. Но не буду тебе врать, скажу сразу – сначала будет очень больно. Вот тут твой героизм как раз и пригодится. Потерпишь немного?
Лаки кивнула головой, и я увидела, как капельки пота выступили у нее на лбу.
- Ну, не волнуйся так, - прошептала я, глядя в ее большие серые глаза. – Ты же знаешь, что я отличный врач. А в твоей жизни бывало и похуже. Помнишь, как вас чуть не поймали мародеры, и вы только чудом смогли от них отбиться? Или когда тебя укусила змея, и ты чуть не умерла. Вот тогда было действительно опасно. А тут подумаешь – небольшой перелом. Да и вообще, - я улыбнулась, вспомнив про счастливый талисман Лаки, - тебе ли с твоим именем бояться подобной ерунды? Через минуту все будет кончено, и ты будешь здорова. Ну что, веришь мне?
- Да, - всхлипнула Лаки.
- Тогда ничего не бойся.
Я для верности просветила ее ногу рентгеном и, задержав дыхание, влажными от волнения руками совместила сломанные кости.
Лаки сжала зубы, запрокинула голову и выгнулась вперед, из груди ее вырвался сдавленный хриплый стон, а из глаз потекли слезы.
- Все, все, почти все! – зашептала я с сильно бьющимся сердцем – я очень хорошо представляла, какую жуткую боль сейчас испытывает Лаки. – Совсем немного осталось!
Я поспешно перевела браслет на максимальное восстановление и, придерживая ногу в нужном положении, стала сращивать кости. Через минуту, показавшуюся мне целой вечностью, Лаки глубоко вздохнула и, закрыв глаза, откинулась к стенке фюзеляжа. Лицо ее было мокрым от пота и слез.
Я просветила место перелома. Нога была как новая. На всякий случай я придирчиво проверила всю Лаки, небезосновательно подозревая ее в сокрытии еще какой-нибудь травмы, но и все остальное было в относительном порядке.
- Ну, вот и все, - улыбнулась я. – Ты молодец. Теперь можешь сколько хочешь бегать, прыгать и пинать тех, кто ленится идти за водой.
Лаки открыла свои мокрые глаза, посмотрела на меня измученным взглядом, а потом вдруг взяла меня за плечо, порывисто притянула к себе и обняла. Она не сказала мне ни слова, но ее объятия были красноречивее любых слов благодарности. Затем она отпустила меня и стала осторожно подниматься. Я встала и помогла ей.
- Все хорошо?
- Да, - кивнула Лаки. – Думаю, теперь все в порядке. А что с остальными? И что с Ирис?
- Ирис жива, я вовремя ее подлечила. Еще несколько часов и было бы поздно. Майка и Анжела тоже вполне здоровы. Майка потеряла порядочно крови, надо будет дать ей воды, когда она очнется. Будем надеяться, ваш мешок с провизией пережил падение. В принципе, можно уже всех будить, но лучше пусть поспят еще немного, ведь, насколько я могу судить, нам сейчас ничего не угрожает.
- Ты уверена? – с сомнением посмотрела на меня Лаки.
- Абсолютно, - усмехнулась я. – Если бы войска Федеральной Империи хотели бы нами заняться, то нас уже давно не было бы здесь. А раз мы до сих пор там, где свалились, то вывод только один – им на нас глубоко наплевать.
- Да, наверное, ты права, - медленно покачала головой Лаки.
- Давай перенесем Майку в кресло, - сказала я. – А то пол, все-таки, холодный.
Вдвоем мы осторожно подняли Майку и устроили ее в кресле недалеко от Анжелы.
- Ну вот, - сказала я, отдуваясь, - теперь все в относительном порядке.
- Но что вообще здесь произошло? – спросила Лаки, глядя мне в глаза. – Почему нас атаковали? Это ведь был ваш корабль?
- Да, - призналась я. Глупо было отнекиваться перед Лаки. Она и так почти все знала. – Флагманский корабль. Но я, честно, ума не приложу, какого черта они в нас долбанули. И главное – чем? После атаки у Ирис пропала ее сила, и она перестала быть неуязвимой. На наши способности это тоже очень сильно подействовало – я, например, чувствую себя, как выжатый лимон. Раньше последствий такого падения я бы и не заметила, а сейчас… У всех остальных, насколько я могу судить, такой же эффект. Что бы это ни было, но с таким излучением я не знакома. И вообще, если хочешь знать мое мнение, вся эта ситуация – какой-то абсурд. Не говоря уже о том, что нас здесь бросили, хотя для ученых Федеральной Империи невозможно представить более лакомый кусок, чем абсолют, который не может дать сдачи.
- Они атаковали нас чем-то, что лишило Ирис ее силы, а заодно и нас отбросило на уровень обычных людей, - задумчиво проговорила Лаки. – Но тогда они обязательно забрали бы Ирис в Империю, чтобы выяснить природу абсолюта, - Лаки растерянно посмотрела на меня, ища ответа.
- Вот именно! – воскликнула я. – Об этом я тебе и говорю! Поняла теперь? В этой истории вообще ничего не вяжется! И нечего на меня так смотреть, я знаю не больше твоего!
- Прости, - смутилась Лаки и отвела взгляд.
И в наступившей тишине мы вдруг услышали слабый стон. Это была Майка. Она очнулась, повернула голову и посмотрела на нас измученными глазами, сверкающими изумрудным блеском в полумраке развороченного салона.
- Майя! – обрадовалась Лаки. – Как хорошо, что ты проснулась! Как ты? Болит что-нибудь?
- Всё! – ответила Майка и прокашлялась. – А где Волчонок?
И я увидела мелькнувший в ее глазах неподдельный испуг.
- Не волнуйся, все живы, - тут же успокоила ее Лаки. – Анжела вон там, она спит.
Майка повернула голову, вглядываясь в конец салона. Затем она кое-как поднялась и подошла к Анжеле. Мы с Лаки, не сговариваясь, тоже прошли к ее креслу шагов и встали рядом. Майка нежно погладила Анжелу ладонью по лицу.
- Волчонок, просыпайся… - жалобно позвала Майка и осторожно тронула ее за плечо. – Волчонок!..
- Да пусть поспит, - проговорила я. – Торопиться все равно некуда.
Майка подняла глаза и неуверенно посмотрела на меня и на Лаки.
- Может быть, все же лучше собраться и уйти отсюда побыстрее? – предложила Лаки. – Вдруг они передумают и придут за нами. На месте падения нас ведь очень легко обнаружить.
- Это все уже не имеет значения, - я вяло махнула рукой. – Нас теперь везде легко обнаружить. На флагмане горы аппаратуры, с помощью которой нас смогут найти и выудить из любого места, даже если мы зароемся на сто километров под землю. Для них, наверное, не составит труда даже всю эту планету переправить в Федеральную Империю, если возникнет необходимость. Так что…
Я уже хотела сказать, что наша песенка спета, но тут Анжела тихо застонала, приоткрыла глаза и увидела Майку.
- Майка… - пробормотала она, и глаза ее вдруг широко распахнулись. – Майя! – закричала Анжела и бросилась Майке на шею. – Ты жива! А Лаки? – Она завертела головой и увидела нас. – Лаки, Кайли! Все живы? Ура! Мы все живы! Ой! А Ирис? Что с Ирис?..
- Она живее всех живых, - усмехнулась я. – Дрыхнет в кабине....
- Как хорошо! – облегченно и радостно улыбнулась Анжела и стала по очереди обнимать каждую из нас.
- Давайте приведем в чувство Ирис, возможно, она сможет пролить хоть какой-то свет на наше положение, - сказала Лаки и первой направилась в кабину пилота.
Мы потянулись за ней.
Впятером в разгромленной кабине было тесновато, но зато здесь было светло, и поэтому на душе становилось как-то веселее, если можно так выразиться. По крайней мере, у меня.
Лаки дотронулась до плеча Ирис и негромко позвала ее по имени. И Ирис тут же открыла глаза, словно вовсе и не валялась в обмороке все это время. Она окинула каким-то странным отсутствующим взглядом всю нашу компанию, сгрудившуюся вокруг нее, и криво улыбнулась.
- Ирис, ты в порядке? – робко спросила Анжела.
- Что? – Ирис непонимающе уставилась на нее. – А, да. Я в порядке. Все хорошо.
- Ты сможешь идти? – спросила Лаки.
- А вы собрались куда-то идти? – с какой-то неуместной иронией поинтересовалась Ирис. – Хотя, почему бы и нет, правда? Да, ходить я, кажется, могу. Это ведь могут все люди.
Мне стало неприятно. Своим поведением Ирис снова начинала вызывать у меня сильное раздражение.
- Давайте выйдем наружу, - сказала я и первой полезла через выбитое окно.
Когда мы все выбрались и немного осмотрелись вокруг, стало ясно, что нам всем очень крупно повезло. Падая, геликоптер сначала врезался в крону огромного дерева и сломал его, тем самым сильно снизив силу удара о землю. Если бы этого не случилось, и мы, например, упали бы между деревьями, то, скорее всего, нам пришел бы конец.
А ведь, наверное, это Ирис так направила машину в последние секунды ее полета, когда запустила винт, вдруг подумала я.
Я с невольным уважением глянула на Ирис. Ирис с беззаботным видом смотрела куда-то вверх, в кроны исполинских деревьев и, должно быть, считала каких-нибудь живущих там ворон. Я поискала глазами остальных. Лаки, Майка и Анжела стояли чуть поодаль и с каким-то чрезвычайным любопытством изучали ствол ближайшего уцелевшего дерева. Как бы парадоксально это не выглядело, но признаков присутствия авиакосмических сил Федеральной Империи рядом не наблюдалось. Тогда я поднесла браслет к губам и вызвала глиссер. Как ни странно, голосовая команда не подействовала – глиссер не откликнулся. Я повторила ее еще раз, но это не дало никакого результата. Тогда я, сохраняя внешнее спокойствие, залезла в интерфейс браслета и ввела команду вручную. Но все было тщетно – глиссер не отзывался и его сигнал не прослеживался.
Я опустила руку. Неужели они забрали или уничтожили его? Сердце мое сдавило от жалости, и я едва не заплакала от этой мысли. Глиссер был памятью – памятью о нем…
Брось, приказала я самой себе, злясь на собственную сентиментальность, а еще больше – на свое бессилие. Брось паниковать раньше времени. Ничего еще толком неизвестно. Причин может быть тысячи. Может быть, ты модуль связи повредила, когда шарахнулась, и он еще не успел восстановиться. Или, может быть… Да все, что угодно может быть.
Я нарочито бодрым шагом направилась к остальным участникам нашего импровизированного клуба выживших при кораблекрушении. Они уже стояли кучкой рядом с носом разбитого геликоптера.
- Ничего не понимаю, - как можно спокойнее сказала я, стараясь не выдать своего отчаянного волнения. – Я не могу связаться с глиссером. Наверное, они его забрали. Может быть, над нами решили провести какой-то эксперимент? Может быть, они решили поместить нас в естественные условия и посмотреть, как мы выживем без своих сверхспособностей, или что-то вроде этого? Придется нам всем теперь жить на берегу вашего озера, удить рыбу и...
- Слушай, Кайли, - вдруг весело и небрежно сказала Ирис, перебив меня и даже не взглянув в мою сторону. – А как по-твоему, почему мы все стали обычными людьми?
- Ну… Возможно, это было какое-то регрессирующее излучение, - начала рассуждать я, как мне показалось, очень правильно, - которое на субатомном уровне перестроило наши тела и поэтому произошло что-то, вроде, дефорсирования генного кода…
И тут Ирис неожиданно истерично засмеялась. Мы все уставились на нее, как на сумасшедшую, и не знаю, как остальным, но мне стало жутко, потому что я точно знала – абсолют и истерика – явления несовместимые. А Ирис все смеялась – громко, нервно, и в конце концов она упала на колени и уронила голову на грудь, упершись ладонями в землю и лишь беззвучно вздрагивая. И Майка, напуганная и пораженная этим зрелищем, видимо, больше всех нас, осторожно приблизилась к ней и, опустившись рядом, с опаской попыталась заглянуть Ирис в глаза. Но Ирис сама подняла голову и грустно ей улыбнулась.
- Не беспокойся, Майя, - устало проговорила она, - я в порядке. Просто смешно стало от глупости этой тупицы. Прежде чем строить всякие фантастические теории, просто взгляните на небо.
Я, конечно, немного обиделась на «тупицу», но вместе со всеми послушно задрала голову и уставилась вверх, на небо. Небо было таким же, как и всегда – голубым, бездонным, с легкими кучевыми облаками белого цвета на нем, и сначала я не заметила ничего необычного. Но потом, еще раз оглядев небосвод, я с содроганием вдруг увидела, что прямо посреди всех этих облаков, притаившись меж крон деревьев в противоположной от солнца стороне, сидит в небесной голубизне, занимая едва ли не четверть всего горизонта, незнакомый, громадный и пугающий темный с красными прожилками шар.