Сквозь миллиарды миров

Глава 8

Мы шли уже десятый день, и уже восемь дней никто ни с кем не ссорился, и поэтому на душе у меня было очень легко и даже, я бы сказала, весело. Ну, подумаешь – другой мир. Ну и что? Не очень-то здесь и опасно. Правда, трудновато с едой – чтобы не остаться голодными, приходится убивать всякую живность – змей, птиц да зверьков. Что поделать – нам ведь тоже хочется жить, а без еды здесь не выжить. К тому же Кайли говорит, что ее оружие убивает совсем не больно. С водой немного лучше – как только она кончается, Кайли делает глубокую яму и набирает полную бутылку. Вот только у воды неприятный привкус, но с этим мы смирились. А однажды мы наткнулись на какой-то небольшой пруд, с виду достаточно прозрачный, и я решила, что тут уж мы напьемся вдоволь чистой воды, но Кайли, поводив над прудом рукой и глянув на свой браслет, сказала, что вода плохая, что в ней полно всякой дряни и пить ее нельзя ни в коем случае. И что вообще, это только с виду пруд, а на самом деле – болото с кучей дохлятины на дне. Мы, конечно, огорчились, но перенесли это спокойно и даже легко. А вот пить дождь, который был три дня назад, Кайли разрешила, сказав, что дождик вполне нормальный. Она даже сделала из своего невидимого щита большую воронку и, когда в бутылке под ней набиралось немного воды, по очереди давала каждой из нас попить, и я наконец-то вдоволь напилась прохладной и чистой дождевой воды. Жаль, что у нас только одна бутылка. Будь их больше, можно было бы делать запасы на несколько дней. С другой стороны, хорошо, что у нас вообще есть эта бутылка. И хорошо, что Кайли всегда может наполнить ее подземной водой.
А вообще, Ирис в чем-то была права, когда сказала, что здесь почти как у нас дома. Я и сама иногда ловлю себя на этой мысли. Места, конечно, чужие, ни городов, ни степей здесь нет. Но если представить себе, что мы где-нибудь в нашем лесу, то все очень даже похоже. Но лучше, все-таки, не забывать, что это не наш лес, а совсем другой – незнакомый, хоть и умело притворяющийся нашим.
А еще Ирис сказала, что нам очень повезло, так как была большая вероятность того, что мир, в котором мы очутились, мог оказаться мертвым, то есть без воздуха, и тогда мы сразу умерли бы ужасной смертью. Кайли подтвердила это, сказав, что таких миров ей попадалось достаточно много. И еще она сказала, что Ирис не совсем права, и что если бы этот мир оказался пустым, то перед смертью мы бы отхватили так, что самая большая задница, которая с нами происходила, показалась бы нам сущим пустяком. Я не особо хорошо поняла, что она имела в виду, но спрашивать постеснялась.
Хорошо, что Кайли и Ирис больше не ссорятся. Из-за этого я переживала больше всего. Меня очень сильно угнетало то, что они конфликтовали друг с другом. Да и не только меня – Лаки и Майку тоже, я это чувствовала. А сейчас эти двое, кажется, даже подружились, и нам всем стало легче. Интересно, по сколько им лет? Если судить по тому, что рассказывала о Кайли Лаки, то ей сейчас должно быть больше тридцати. А выглядит она лет на двадцать. Хотя и всем остальным, включая и меня, наверное, также не дашь больше двадцати лет. Ирис, надо полагать, не младше Кайли, а тоже выглядит очень молодо. Да еще к тому же и такая красивая, что иногда даже смотреть страшно. Да и остальные недалеко от нее ушли… Я порою вообще чувствую себя в нашей компании белой вороной – с одной стороны Лаки с Майкой, с другой – Кайли с Ирис, и даже не знаешь, кто из них всех красивее. И тут ты – со своими черными, землистыми волосами… Нет, об этом лучше не думать, а то так тоскливо становится, что хоть плачь. Лучше подумать, например, о Майке. Майка вновь стала веселой и беззаботной, какой мы с Лаки привыкли ее всегда видеть. Во время привалов она пристает с расспросами и разными глупостями к Кайли или Ирис. Не теряя надежды, выпрашивает поносить браслет и возмущается и обзывается, когда Кайли, как обычно, ей отказывает. Один раз она захотела залезть на дерево, чтобы осмотреть округу, но, забравшись уже довольно высоко, сорвалась, упала на землю и сильно ушиблась, и Кайли пришлось ее лечить. А безумно испугавшаяся Лаки в порыве чувств, кажется, очень хотела влепить Майке хорошую затрещину и даже уже подняла руку, но только с горечью посмотрела ей в глаза и, отвернувшись, отошла в сторону. И Майка потом весь остаток вечера ходила грустная и подавленная и робко пыталась заговорить с Лаки, но та не отвечала ей. И лишь когда ложились спать, Лаки сама подошла к сжавшейся в комок Майке, ласково погладила ее по голове и сказала, что еще одна подобная выходка, и она отлупит ее так, как Майку никогда в жизни еще не лупили. И Майка радостно вскочила, крепко обняла Лаки и едва не расплакалась, и потом заснула со счастливой улыбкой на лице. А еще Лаки настроила браслет Кайли так, что он указывает нужное нам направление, чтобы мы не сбились с пути, и еще отсчитывает пройденное нами расстояние. Кажется, Кайли сама удивилась, когда Лаки все это сделала, и лишь восхищенно покачала головой…
А лес все не кончается…
Я окинула взглядом проплывающие мимо большие сосны и, щурясь, посмотрела вверх, на виднеющееся среди высоких крон солнце.
Денек сегодня стоял очень теплый и приятный – тихий, без малейшего ветра. Мы остановились на первый отдых и с удовольствием сидели и валялись на траве. Ирис и Кайли, по очереди откусывая от одного куска жареного мяса, насаженного на ветку, болтали о какой-то непонятной штуке, которую называли сингулярностью. Лаки, расположившись рядом с ними, иногда вставляла свои реплики и, кажется, Ирис с Кайли воспринимали их с немалым вниманием. Мы с Майкой не могли поддержать разговор о сингулярности, поэтому были предоставлены сами себе. Я развалилась на траве и глядела в чистое синее небо между ветвями деревьев. А что делала Майка, я не знаю, так как она была за пределами моего поля зрения.
Теперь мы устраивали по два привала в день по целому часу каждый. Сначала в полдень, а потом – в пять часов вечера. Лаки, Кайли и Ирис, подшучивая над нашим невежеством, общими усилиями научили меня и Майку с горем пополам определять время по часам, и мы теперь кое-как ориентировались в этом и понимали, что в сутках два раза по двенадцать часов, что спать мы ложимся в девять часов вечера, а встаем в шесть утра. Вернее, около семи, потому что, после того, как прозвенит браслет Кайли, никто и не думает вставать, и все продолжают лежать с закрытыми глазами на своих подстилках. Ирис называет это «отходить ото сна», и это действительно очень приятная штука. Лежишь себе на травке и вроде уже и не спишь, но еще и не проснулся. А тут еще кто-нибудь из девчонок сопит рядом с твоей головой. Лучше всего, когда рядом Майка или Лаки – тогда утром всегда можно протянуть руку и погладить их по волосам. И они тоже в ответ могут погладить тебя по голове, если уже проснулись. А как-то раз спросонья, еще не разлепив глаза, я потрепала по волосам Майку, а это оказалась не Майка, а Ирис. И когда я, почувствовав под рукой вместо знакомых вьющихся локонов мягкие и шелковистые, почти как у Лаки, пряди, открыла глаза, Ирис смотрела на меня любопытным, слегка прищуренным взглядом. И я потом весь день краснела, когда вспоминала об этом, и не смела поднять на Ирис глаза. А она сама подошла ко мне и сказала с усмешкой: «Да брось. Подумаешь…». И я пережила это…
Час, отведенный на отдых, видимо, истек, потому что Лаки поднялась и остальные тоже потихоньку стали собираться. Я тоже встала, с наслаждением потягиваясь, и вскоре вместе со всеми вновь зашагала вперед, навстречу новым деревьям и кустам, кроме которых мы уже десять дней ничего не видели.
И вдруг, пройдя всего несколько сотен шагов после привала, мы совершенно внезапно наткнулись на какую-то каменную, обвалившуюся во многих местах стену, а в следующую секунду увидели возвышающееся за ней мрачное черное здание.