Сквозь миллиарды миров

Глава 19

Как же я была счастлива, когда эта длинная и нудная зима, наконец, закончилась, и на улице стало тепло! Каждый раз, когда я выходила днем из замка, и лицо мое начинали ласкать легкие дуновения пахнущего свежестью ветерка и теплые лучи солнца, все внутри меня словно поднималось куда-то ввысь и мне хотелось петь и танцевать. Только петь я не умела, я же не Сонька какая-нибудь. Ну а вместо танцев я просто оббегала разок-другой вокруг замка во весь опор, так, чтобы дух захватывало! И вообще, с тех пор, как растаял последний снег, на сердце у меня было удивительно легко и радостно.
Я рассказала об этом Лаки и Анжеле, и Лаки сказала, что на людей так действует весна, и что она пришла.
Весна! У нас дома не было весны. Но и зимы у нас тоже не было – у нас всегда было лето. То есть, один раз у нас была зима – в то ужасное время, когда все птицы в лесу погибли, а сам лес стал черным и пустым, и озеро превратилось в ледышку и вздыбилось безобразными глыбами. Та зима была хоть и короткая, но очень страшная, и в ней даже не было снега, как здесь. Мы с Лаки и сами в тот раз чуть не умерли. И Анжела сказала, что тоже могла бы умереть в ту зиму, если бы она продлилась долго. Но потом вновь пришло лето и больше уже никуда не уходило. А вот весны у нас не было. И, сказать по правде, в душе я иногда очень боялась, что и здесь зима уже никогда не закончится, такая она была длинная, и что весна никогда не наступит. Но весна все-таки пришла, и я очень-очень этому рада. Сейчас вот встану с кровати, поем и пойду на улицу, посмотрю, не распустились ли на деревьях листочки. Вчера Лаки говорила, что они сегодня или завтра уже распустятся. Впрочем, нет, лучше все-таки еще чуть-чуть поваляюсь в кровати, тем более, что подушка сегодня у меня… Интересно, а где все остальные? Дома только Ирис и Соня. Ирис, как всегда, дрыхнет, а Соня возится у очага – раздувает огонь, а больше никого и не слышно…
Не успела я об этом подумать, как в комнату вошли Лаки, Кайли и Анжела. Лаки сразу же направилась помогать Соне, Волчонок, сбросив сапоги, развалилась на своей кровати, раскинув руки и ноги, а Кайли подошла к столу и с жадностью напилась из кружки. Можно подумать, все прям так сильно устали, как же!
И тут я вдруг вспомнила, что Лаки и Кайли, кажется, собирались нарезать сегодня дров, так как их запас у нас уже почти закончился. Наверное, этим они, прихватив с собой Анжелу, и занимались, пока мы с Ирис и Сонькой спали.
Очень нехорошее предчувствие закралось в мое сердце, а в следующий миг мои худшие опасения воплотились в жизнь.
- Майя, - сказала Кайли, поставив кружку на стол и повернувшись ко мне, - бери Ирис и идите носить дрова. Дерево было большое, поэтому работы там много. Сначала натаскайте к камину, а все остальное сложите в чулане у дальней стены, как и раньше, чтобы не было видно из главного зала.
Вот так всегда, со смертной тоской подумала я. Обязательно найдется кто-то, кто непременно все испортит в такой замечательный день.
От моего прекрасного весеннего настроения не осталось и следа.
- Ирис, - позвала Кайли.
- Чего тебе? – нехотя открыла глаза та.
- Во дворе тебя ждет большое дерево, - ухмыльнулась Кайли. – Просто огромное.
- В прошлый раз я таскала дрова вместе с Сонькой, а Майка наврала, что у нее болит живот и ушла валяться, - сонно промычала Ирис и повернулась на другой бок, спиной ко мне. – Так что пусть теперь отрабатывает…
Я похолодела. Но не оттого, что эта сучка прознала, что я соврала в тот раз, а потому, что теперь выходило, что я буду бегать туда-сюда с этими деревяшками совсем одна. Да так ведь и весь день пробегать можно!
- Ирис… - робко позвала я.
- Иди работай! – буркнула Ирис и, сладко зевнув, зарылась носом в подушку.
Я едва сдержалась, чтобы не вскочить с постели и не спихнуть ее на пол. Лихорадочно соображая, я встала со своей кровати, исподтишка оглядела остальных и тут же встретилась глазами с Лаки. И как только наши взгляды пересеклись, на лице ее стала проступать ехидная ухмылка. Я отвела взгляд. Я жизнь готова за нее отдать, да и она за меня тоже, в этом можно не сомневаться, но иногда Лаки бывает такой невыносимой сучкой!.. В общем, на нее точно можно не рассчитывать. И на Кайли, конечно же, тоже.
Я встала с кровати и, пройдя несколько шагов, склонилась над Анжелой. Она лежала на спине с закрытыми глазами.
- Волчонок!.. - жалобно позвала я.
- Я очень устала, Май, - проговорила Анжела, не открывая глаз. – Дерево росло далековато. Не обижайся, хорошо?
Я вздохнула и отвернулась. Конечно, какие уж тут обиды. Я взяла свою подушку и подложила под голову Анжеле. Тоска и уныние захлестнули меня.
И тут я увидела Соньку, сидящую за столом спиной ко мне. Окрыленная новой надеждой, я подошла к ней сзади и ласково обняла за шею. Сонька замерла.
- Соня, - вкрадчиво сказала я ей на ухо, - пойдем со мной.
- Мы с Кайли хотели немного поиграть в картинки… - посмела возразить эта разноглазая ящерица. Хотя, тон ее был довольно робким и не внушал опасения.
- Но ты же не бросишь друга в беде? – многообещающе улыбнулась я и шепнула ей на ухо: - Только попробуй отказаться!
Соня глотнула и не ответила. Казалось, все складывается очень удачно, но тут в нашу беседу вмешалась Кайли.
- Соня, хочешь, я ее отлуплю? – пропела эта предательская ящерица, глядя на Соньку, а потом с ухмылкой посмотрела на меня. – Трудовые подвиги ждут тебя, Майка. Нечего все время выезжать за счет других. Из трех предыдущих деревьев ты едва ли притащила две охапки дров, и больше работала языком, чем руками.
Ах ты, сучка, едва сдерживая охватившее меня негодование, подумала я, убрав руки от Соньки.
Чтобы еще хоть чуть-чуть оттянуть свой уход я взяла со стола кружку с водой и сделала несколько глотков. Вода сегодня казалась особенно невкусной.
- Что, Майенька, не хочется работать? – состроив брови домиком и жалобно вытянув губки с сочувствием посмотрела на меня Лаки и тут же растянулась в улыбке до самых своих ушей. – Ты попей, попей на дорожку, чтобы сил прибавилось. Они тебе точно понадобятся.
Я даже поперхнулась от возмущения. Вот же сучка! И все они сучки! Каштановая сучка, сероволосая сучка, черноволосая сучка и две белобрысых сучки! И ни одна из них не захотела даже чуть-чуть помочь мне! Как же я их всех!.. Нет. Этого, я, конечно, сказать не могу. Даже подумать не могу. Конечно, я люблю их. Знаю, что люблю. И они это прекрасно знают и тоже любят меня, но… Но бывают такие моменты, как сейчас, когда я с удовольствием всем им сполна выдала бы на орехи, если бы мне хватило сил со всеми управиться.
Гордо подняв голову, я покинула комнату, хлопнув дверью, спустилась вниз и вышла на улицу. Деревяшки лежали во дворе недалеко от входа, и их было много. Даже слишком много. Могли бы подкатить и поближе к дверям, прежде чем разрезать. Ящерицы…
Это было уже четвертое дерево, которое мы пустили на дрова. И это дерево, наверное, и впрямь было большим, как и сказала Кайли.
Еще осенью, с наступлением холодов Лаки предложила не трогать деревья во дворе и вблизи замка. Она сказала, что так будет лучше для маскировки нашего присутствия. Кайли ее поддержала. И с тех пор каждый раз, когда нам нужно было пополнить запас дров, Кайли брала кого-нибудь с собой, отходила от стены замка шагов на двести, выбирала там дерево посуше и валила его с помощью своего браслета. Затем она полностью убирала ветки, а ствол резала на кругляки, которые по земле можно было прикатить к замку. А уже во дворе Кайли разрезала кругляки на небольшие деревяшки. И эти деревяшки мы потом заносили в замок. За раз можно было унести штуки две-три. Можно, конечно, и больше, но тогда слишком быстро выдохнешься и устанешь.
Я несильно пнула одну деревяшку ногой и тяжело вздохнула. Все меня бросили… Ну и пусть! Вот сейчас специально буду таскать всю эту кучу, пока не упаду без сил и не потеряю сознание! И, может быть, даже умру на этом каменном холодном полу, вконец измученная и сломленная непосильной ношей. Пусть их все потом совесть замучает. И носить буду не по три деревяшки, а по пять. Или даже по десять! И тогда посмотрим, кто наврал, что заболел!..
Я уже намеревалась осуществить свой отчаянный замысел, как вдруг позади себя услышала шаги и с сильно забившимся сердцем обернулась. Я думала, что это была Лаки или Анжела, или даже Ирис, вспомнив о нашей дружбе, пришла, чтобы мне помочь. Но это была всего лишь Сонька. Она подошла и посмотрела на меня с робкой улыбкой.
- Что, пришла посмеяться? – с вызовом спросила я, глянув на нее исподлобья.
- Нет, пришла помочь, - застенчиво проговорила Соня. – Можно?
- Можно… - растерявшись, пробормотала я и почувствовала легкий укол совести. – Только… Ты это из-за тех моих слов?.. Я ничего тебе не сделаю, Соня. Можешь идти домой. Я сама…
- Я пришла не поэтому. – Соня тепло посмотрела на меня своими разноцветными глазами. – Я просто хочу тебе помочь. Ведь работать одной очень скучно, разве нет?
Я шмыгнула носом и от избытка чувств притянула Соньку к себе и сжала ее в своих объятиях.
- Спасибо тебе! – проговорила я, не тая благодарных слез. – Ты такая хорошая, Соня. Прости меня за то, что я сказала.
- Ничего, - ответила Соня. – Я не обижаюсь. Ну? Давай начинать?
- Давай, - согласилась я и направилась к ближайшему разрезанному кругляку.
Когда мы перетаскали в чулан уже больше половины дров, я, бросив очередную охапку в кучу на полу, вместо того, чтобы вернуться во двор, побежала наверх в нашу комнату. Сучки, нагло и бессовестно бросившие своего товарища в беде, развалились на своих кроватях и безмятежно дрыхли. Я лишь мельком глянула на них, и, стараясь не шуметь, пробралась к нашему рюкзаку. Открыв один из небольших боковых карманов, я нащупала на самом его дне тряпку, а в тряпке – два довольно крупных твердых камня. Размотав материю, я взяла тот, что был поменьше – примерно, в половину моего кулака. Второй кусок я опять замотала в тряпочку и убрала обратно в рюкзак.
Вернувшись на улицу, я подбежала к Соне, только что набравшей деревяшек.
- Бросай работу! – скомандовала я и спихнула дрова с ее рук на землю. – Перерыв!
- Может, доделаем? – неуверенно посмотрела на меня Соня. – Они уже почти заканчиваются…
- Заканчиваются! – весело передразнила я ее и, разжав кулак, сунула ладонь ей под нос. – А это видела?
- Сахар! – удивленно воскликнула Соня. – Ничего себе! Где ты его взяла, Майка? Мы ведь уже давно съели тот кусок, который сумела достать Кайли. И она, кажется, сказала, что больше сахара нет даже у главы города…
- У него нет, а у меня есть! – ухмыльнулась я. – В тот раз я отколола кусочек от того, что притащила Кайли, и припрятала – на всякий случай. Подожди, надо разделить пополам.
- А остальным? – нерешительно спросила Соня.
- Там еще осталось, - ответила я и, подумав, добавила: - Если будут себя хорошо вести.
Пока я присматривалась, как лучше разломать кусок, Соня склонила голову набок и жалобно посмотрела на меня.
- Мне совестно брать его у тебя, Майя, - проговорила она тихо. – Ешь все сама, мне не надо.
- Я сейчас тебя убью, Соня! – сказала я с досадой. – Мне ведь и с тобой хочется поделиться. Нет бы просто сказать «спасибо»…
- Прости, - виновато улыбнулась Соня. – Спасибо тебе огромное, Майя.
Я поднесла сахар к губам и раскусила его. Получилось два куска, и один оказался чуть больше другого. Его я и протянула Соньке, а себе на язык положила тот, что поменьше и, жмурясь от наслаждения, уселась на разрезанный, но почти не развалившийся кругляк. Соня тоже засунула сахар в рот и присела рядом.
- Тебя никто не отговаривал, когда ты пошла помогать мне? – спросила я ее.
- Ирис, - тут же заложила эту сучку Сонька, улыбнувшись.
- Вот сучка! – ухмыльнулась я в ответ. – Правда ведь?
- Не без этого, - согласилась Соня. – Но так даже интереснее. Было бы скучно, если бы все вокруг были слишком правильными.
Я, прищурившись, посмотрела на нее.
- А ведь ты намного сообразительнее, чем кажешься, - сказала я. – Почему ты все время такая молчаливая и угрюмая? Ведь можешь же быть веселой.
Соня поджала губы и помедлила с ответом, задумчиво перекатывая сахар за щекой.
- Не знаю, Майя, - наконец проговорила она. – Наверное, я уже привыкла быть такой сдержанной. А может быть, я просто боюсь спугнуть ту жизнь, которая у меня началась после встречи с вами. Ведь до вас у меня никогда не было друзей. То есть, настоящих друзей.
- Ну, теперь друзья у тебя есть, - сказала я. – Мы никогда не дадим тебя в обиду.
- Ага, будете обижать меня сами, да? – улыбнулась Соня, посмотрев на меня.
Я поняла, что она намекает на мои недавние угрозы в ее адрес, и почувствовала, как мои уши начинают пылать.
- Если только чуть-чуть, - с улыбкой ответила я и перевела разговор на другую тему. – Помнишь, как зимой мы как-то раз спорили, кто из всех нас красивее?
- Помню, - кивнула Соня. – И Анжела всех вас обставила.
- Ну, еще бы! – недовольно фыркнула я. – Вон она какая! Если честно, я иногда жутко ей завидую!.. – не выдержав, призналась я.
Соня как-то печально улыбнулась, глядя куда-то вдаль.
- Истинная красота людей заключается совсем не во внешности, Майя, - задумчиво проговорила она.
- А в чем? – жадно спросила я.
Первый раз я слышала, чтобы Сонька произносила такие необычные для нее речи. Обычно, все ее разговоры сводились к еде или были о чем-то незначительном, а сейчас… Сейчас Соня сидела на не распавшемся кругляке, обхватив руками согнутую в колене ногу, задумчиво сосала сахар и, чуть сдвинув брови, глядела на еще только начинающий наливаться зеленью лес.
- В чем? – медленно проговорила она, слегка качнувшись назад. – В душе человека, конечно же. У Анжелы очень красивая душа, но вместе с тем и немного неотесанная и замкнутая. Наверное, ее душа очень много страдала, потому и загрубела. Но с каждым днем, пока вы с ней, она все больше сбрасывает с себя следы этой загрубелости и понемногу раскрывает свою истинную красоту. Когда-нибудь, благодаря вам, душа ее засияет в своем полном великолепии, в этом можно не сомневаться.
Я сидела с приоткрытым от изумления ртом, боясь спугнуть, словно мимолетный сон, эту откровенность, внезапно возникшую между нами. Вот тебе и Соня!..
- А Лаки? – осторожно спросила я. – У нее должна быть хорошая душа, правда?
- Она хорошая, - задумчиво кивнула Соня. – Она слишком хорошая для этого мира. Хорошая настолько, что часто причиняет боль тем, кто ближе всего к этой душе. Душа Лаки любит страдать – и за себя, и за других. Она не мыслит жизни без боли и душевных мук, справедливо считая, что страдание делает человека лучше. А когда такой возможности нет, она сама создает себе эти страдания, причиняя боль другим. А еще Лаки без раздумий умрет за друга. И в последний миг будет счастлива – счастлива оттого, что может спасти кого-то, кого она любит, ценой своей жизни. И она совсем не думает о чувствах своих друзей, которым своей смертью причинит огромную боль. Вернее, она знает об этих чувствах, но ошибочно полагает, что все это не так страшно, и что даже без нее мир для других останется прежним. В этом и заключается главный ее недостаток. Видеть себя ненужным – очень скверная черта для человека.
Вот тебе и Соня… Я, затаив дыхание, заворожено смотрела на ее лицо. Задумчивый взгляд ее глаз, в которых отражалось солнце, был неподвижен, словно глаза ее вдруг стали стеклянными.
- А какая душа у Кайли? – вновь осмелилась спросить я.
- Кайли… - Едва заметная теплая улыбка тронула губы Сони. – Душа Кайли самая простая и добрая. С такими, как она, всегда легко, потому что они всегда, как на ладони и не способны ни на какую подлость. Друзья всегда могут рассчитывать на ее бескорыстную помощь. Надеюсь, когда-нибудь она все-таки встретит того человека, по которому тоскует.
Соня замолчала.
- А Ирис? – тихо проговорила я. – Мне, кажется, ты немного ее сторонишься… И так редко с ней разговариваешь…
- О ней я не могу сказать ничего, - бесцветным голосом промолвила Соня, покачав головой. – Ирис – загадка для меня. Ты права, она меня немного пугает.
- Да, Ирис та еще ящерица, - пробормотала я, не очень поняв, что имеет в виду Соня. – Ты, наверное, боишься того, что она может сделать все, что угодно, только подумав об этом. – При этих словах Соня странно и холодно улыбнулась. – Но ты не бойся! – подбодрила я ее. – Она никого не станет бить, и не будет использовать свою силу против нас. Если она вообще к ней когда-нибудь вернется, - недовольно пробурчала я и, помолчав, с замершим сердцем задала свой последний и самый главный вопрос. – Ну, а я? У меня хорошая душа?
Соня медленно повернула ко мне свое застывшее лицо и внезапно в глазах ее вновь пробежали задорные искорки.
- Ты очень хорошая, Майка! – весело и радостно сказала она. – Ты самая добрая из всех. И доброта твоя всегда идет прямиком от твоего доброго сердца и без каких-либо заморочек и оговорок. Хотя, надо сказать, валять дурака ты тоже любишь.
И Соня обняла меня и погладила по голове. И я, безумно счастливая от такой похвалы, тоже обняла ее и изо всех сил прижала к себе. Соня засмеялась и, встав, потянулась.
- Давай заканчивать! – весело сказала она.
- Давай! – обрадовано согласилась я.
Деревяшек оставалось не так много, но все же, прошло, наверное, не менее получаса, прежде чем наша работа стала подходить к концу. Я носила дрова, размышляя над тем, что сказала мне Соня, и вдруг я поймала себя на мысли о том, что уже несколько минут время от времени слышу знакомую мелодию. Я оглянулась и увидела позади себя Соню, несущую очередную охапку дров. И когда она прошла мимо, я услышала, как она вполголоса напевает себе под нос смутно знакомый мне мотив. Я никак не могла вспомнить, откуда я его знаю, хотя точно была уверена в том, что слышала его раньше. И к тому же мне показалось, что это было очень и очень давно.
- Что это за песенка, Соня? – весело спросила я, в очередной раз проходя мимо нее. – Я точно слышала ее где-то раньше.
Все еще мыча себе под нос, Сонька подняла на меня рассеянный взгляд. Ее большие разноцветные глаза светились какой-то детской мечтательностью, а на губах застыла счастливая улыбка. Но в следующую же секунду, она смутилась, замолчала и, ускорив шаг, прошла мимо, пробормотав что-то неразборчивое.
Я пожала плечами. Подумаешь – застеснялась. По-моему, стесняться тут нечего. Я и сама иногда напеваю что-нибудь вполголоса, когда настроение хорошее. Да и вообще, если кому и стесняться своего пения, то уж точно не Соньке – поет она просто здорово, да еще и играть может на этой штуке со струнами, а я вот так и не смогла научиться…
Дров оставалось совсем немного, и мы легко управились еще до обеда, и пошли к остальным. Остальные, конечно же, по-прежнему валялись на кроватях. Вернее валялись не все, только трое, а Кайли уже поставила котел на огонь и с важным видом помешивала в нем вчерашнее варево одной из своих деревянных поварешек, которых она наделала себе целую кучу.
Вообще, я, конечно, ничего не имела против ее стряпни. И, насколько я поняла, Кайли нравилось готовить еду. Стоит признать, всякие похлебки, которые она обычно варила, удавались ей на славу. Кроме нее никто из нас не мог стряпать такую вкуснятину. Разве что только Лаки. Но даже Лаки признавала, что все свои знания о приготовлении пищи на огне она получила от Кайли. Как-то раз Ирис, насмешливо глядя на возившуюся у камина Кайли, сказала, что в этом нет ничего сложного и что сварить суп сможет любая дура. Тогда Кайли с ехидной ухмылкой предложила Ирис как-нибудь попробовать самой, и Ирис, фыркнув, согласилась. А через несколько дней она сварганила в котле такую дрянь, что мы вылили ее в снег на улице, едва попробовав. Еда получилась настолько отвратительной, что никто из нас даже не посмеялся над Ирис и не говорил с ней об этом, искренне ей сочувствуя. И после этого случая Ирис несколько дней вела себя тише воды, как говорит Кайли. Потом, конечно, снова стала язвить, как обычно, но тему приготовления пищи больше не затрагивала.
Соня присела на один из стульев у стола, откинулась назад и, зажмурившись, потянулась, а я подошла к Кайли и заглянула в котел. В закипающем вареве среди красиво нарезанных овощей плавали аппетитные кусочки мяса, соблазнительно вертясь под поварешкой. Пахло из котла просто изумительно. Мой рот тут же наполнился слюной, и я шумно сглотнула.
- Подожди немного, скоро будем есть, - сказала Кайли, с ухмылкой глядя на меня. – Еще и на вечер останется. Что, нагуляла аппетит?
- Прям обгулялась! – возмутилась я. – Мы работали!
- «Мы», - передразнила Ирис с кровати. – Сонька, наверное, одна все перетаскала, пока ты валяла дурака и болтала какую-нибудь ерунду, сидя на пеньке рядом.
Нет, все-таки Ирис напрашивалась на хорошую взбучку. Давно уже напрашивалась. Правда, сейчас мне вряд ли удалось бы одержать над ней верх – я очень вымоталась и силы у меня остались только на то, чтобы дойти до своей кровати и свалиться на постель. Но что поделать, не спускать же ей такие дерзкие слова в мою сторону.
Я размяла свои уставшие пальцы и, стараясь придать себе серьезный и угрожающий вид, неторопливо двинулась к своей обидчице. Анжела и Лаки с лукавыми улыбками следили за мной в предвкушении зрелища. Ирис, кажется, начала что-то подозревать и настороженно уставилась на меня, прищурив глаза. Но я так и не дошла до ее кровати – чьи-то руки легли сзади на мою талию, а потом кто-то положил голову на мое плечо.
- Неправда, - мягко и укоризненно проговорил голос Сони рядом с моим ухом, обращаясь, судя по всему, к Ирис. – Майя работала не жалея сил. Она сделала намного больше меня. Иногда даже бегом бегала, чтобы закончить пораньше.
- Ого! – насмешливо задрала брови Ирис. – Когда это вы успели так спеться?
- Совместный труд сближает, - хитро глянув на нас с Соней, сказала ей Лаки. – Не знала об этом?
- Особенно искушенным лентяйкам про это неизвестно, - донесся до меня голос Кайли.
Ирис фыркнула.
- Во всяком случае, я не такая лентяйка, как кое-кто с веснушками, - отозвалась она.
Я положила свою руку на руку Соньки.
- Соня, помоги мне ее отлупить, - тихо попросила я, глядя на Ирис. – Одна я сейчас не справлюсь.
Сонька не успела ответить.
- Эй! – крикнула Ирис, приподнявшись на кровати и с беспокойством посматривая на нас с Соней. – Вот только не надо тут таких душераздирающих взглядов в мою сторону! Я же не имела в виду ничего плохого. Просто ты ведь обычно всегда ленишься что-нибудь делать, вот я и подумала, что ты и в этот раз… В общем, проехали!
- Нет, не проехали! – сказала я. – Проси прощения, а то получишь. Знаешь, как мне обидно?
Лаки и Анжела устремили любопытные взгляды на Ирис. И Кайли, наверное, тоже смотрела на Ирис. Мне и самой было очень интересно, что в ней победит – страх или гордость.
Ирис, замерев, растерянно взглянула на меня, пару раз открыла и закрыла рот, закусила губу, а потом отчаянно вздернула нос кверху и посмотрела на меня с вызовом.
- Ну что ж, попробуйте! – храбрясь, проговорила она. – Уж вдвоем-то наверняка справитесь! Тоже мне, герои!
Я даже невольно восхитилась ее упрямством.
- Вот ты коза, Ирис! – с досадой сказала Анжела. – Ты ведь правда обидела Майку, и обидела совершенно напрасно. Почему бы не извиниться, если ты поняла, что была не права и наговорила лишнего? Неужели будет лучше, если тебя побьют?
- Это выше ее сил, - усмехнулась Лаки. – У нее гипертрофированное отрицание собственных ошибок, а еще мания величия.
Я не очень поняла, что сказала Лаки, но Ирис, наверное, поняла, и оттого взбеленилась.
- Слушай, ты, гипертрофированная!.. – начала она.
- А что, разве не так? – прищурившись, оборвала ее Лаки. – Сама же бегала смотреть в окно башни, и, вернувшись, сказала, что Майка там носится, как антилопа. Так зачем же ты сейчас так поступаешь? Нравится делать людям больно?
И Ирис потупила взгляд и притихла. И Лаки почему-то тоже внезапно осеклась и замолчала, словно вспомнила что-то грустное, и даже шепотом сказала Ирис «прости».
Ирис тяжело вздохнула.
- Прости меня, Майя, - проговорила она, не поднимая глаз. – Я была не права.
- Бывает, - ответила я. – Проехали.
Я почувствовала, как руки Сони соскользнули с моего живота.
- Давайте тарелки, - сказала Кайли, и я услышала, как металлический половник звякнул о котелок.
И мы все взяли по миске и по очереди стали подходить к Кайли за супом. Ирис подошла последней и я, уже сидя за столом, поймала ее взгляд и дружески улыбнулась ей. И Ирис усмехнулась, кивнула в ответ и села рядом со мной. А потом Кайли налила и в свою миску и тоже села за стол.
- Ешьте медленно, больше такого супа не будет, - сказала она, дуя на ложку. – Овощи закончились.
- Можно украсть еще, - криво усмехнулась Ирис. – Или тебе Лаки не разрешает?
- Нет, - покачала головой Кайли. – Просто прошлогодний урожай так долго не лежит. Если в городе что-то и оставалось, то уже сгнило. Даже то, что мы стащили в прошлый раз, было основательно подпорчено.
Все замолчали и перестали есть, неуверенно глядя друг на друга и на тарелки с супом. За столом воцарилось неуютная тишина.
За всю зиму мы ходили в город только семь раз. То есть, ходила Кайли. В пургу. Лаки сказала, что опасно пробираться в город в хорошую погоду, потому что останутся следы, по которым нас могут выследить. После каждой такой вылазки, Кайли всегда приносила домой что-нибудь полезное, а также еду, сколько могла унести. Обычно это был мешок с сухарями или овощами. Мясо мы добывали сами, охотясь на зайцев, которых в лесу было полным-полно. Без овощей, конечно, можно было обойтись, но…
Я печально вздохнула.
- И что теперь? – с тревогой спросила Анжела.
- Ничего, - пожала плечами Кайли. – Будем есть мясо. Вареное или жареное на огне. Зверья в лесу навалом. Можно украсть еще мешок сухарей в гостинице, я приметила их в прошлый раз, с ними повеселее будет. Или притащить мешок муки с торгового склада, и я попробую испечь хлеб. Думаю, должно получиться.
- Последний раз мы ходили в город около полумесяца назад, - задумчиво проговорила Лаки. – Следующий визит лучше пока отложить.
- Да, действительно, - кивнула Кайли и усмехнулась. – А то у трактирщика и старосты случится сердечный приступ.
Все вновь принялись за еду, и разговор ненадолго прекратился – слишком уж вкусным был суп. Я в который раз втайне порадовалась, что Кайли была с нами, когда нас забросили в этот мир. Без нее мы, наверное, давно померли бы. Даже Лаки говорит, что сейчас все мы зависим от Кайли и ее браслета. Но не думаю, что браслет хоть как-то помог ей сварганить такую вкуснотищу.
- Знаешь, Кайли, - сказала Ирис, бросив ложку в пустую миску и довольно откинувшись на спинку стула, - если бы я была мужчиной, я с удовольствием взяла бы тебя в жены.
- Я тогда, наверное, сбежала бы из дома в первый же день семейной жизни, - ответила Кайли и улыбнулась. – Но спасибо за комплимент.
- Что такое комплимент? – спросила я.
- Это когда говоришь человеку, что он в чем-то хорош, - сказала Лаки. – Ирис намекает на то, что Кайли очень вкусно готовит.
- Да хватит вам уже… - смущенно опустила глаза Кайли.
Щеки ее порозовели. Наверное, ей было очень приятно.
- Ясно, - сказала я. – Это вроде как… Ирис, тебе лучше всех удается валяться на кровати и ничего не делать. Вот тебе комплимент!
- Ты, знаешь ли, тоже горазда подрыхнуть до обеда, да еще и болтаешь всякие глупости, когда проснешься! – тут же ответила мне Ирис. – Вот тебе тоже комплимент и можешь засунуть его себе…
- Ах ты, сучка! – воскликнула я и схватила ее за шею.
Ирис взвизгнула и тоже вцепилась в меня руками.
- Валите отсюда и деритесь сколько влезет! – прикрикнула на нас Анжела, сидевшая рядом с Ирис. Она еще не доела суп и с опаской отодвинула свою тарелку подальше от нас.
Я оставила Ирис в покое и тоже откинулась на спинку стула. Вскоре ложки перестали звякать о миски, но никто не торопился вставать из-за стола. Стол наш имел форму шестигранника, и за ним очень удобно было сидеть вшестером. Кайли, следуя подсказкам Лаки, еще осенью вырезала его части из толстого ствола дерева, а потом мы перетащили их в нашу комнату и соединили друг с другом. И, сидя за этим столом, каждая из нас легко могла видеть всех остальных, лишь чуть-чуть поворачивая голову. Вот и сейчас, я привычно глядела на всех остальных и ждала, кто что скажет.
- Лаки, расскажи что-нибудь, - попросила Анжела, положив локоть на стол и подперев голову кулаком.
- Что рассказать? – с улыбкой посмотрела на нее Лаки.
- Что-нибудь про Кайли! – вставила я.
- Эй! – повернулась ко мне Кайли. – Почему это именно про меня? Что нужно я и сама о себе расскажу, если надо будет.
- Не беспокойся, - улыбнулась ей Анжела. – За последние два года Лаки уже рассказала о тебе и что нужно, и что не нужно. Вряд ли еще остались какие-то тайны.
- Вот черт! – ошарашено проговорила Кайли тихим голосом, глядя на Лаки. В неярком свете лениво лижущего полено огня были видны ее широко раскрытые изумленные глаза. – Лаки!.. Ах ты скотина!
- Да не расстраивайся ты так, - с хитроватой улыбкой проговорила Лаки. – Все твои сокровенные секреты и тайны я сохранила.
- Поверю на слово! – угрюмо проворчала Кайли.
- Правда, я рассказала про твое незабываемое путешествие к звездам… - немного виновато добавила Лаки.
По-моему, Лаки соврала, так как ни о каком путешествии Кайли до звезд она нам с Анжелой никогда не рассказывала. Но Кайли ее слова, видимо, пришлись не по вкусу.
- Что? – нерешительно и с каким-то даже смущением проговорила она. – К каким еще звездам?..
- Ну, в тот раз, - лениво начала объяснять Лаки, - когда ты решила подлететь поближе к квазару, чтобы получить больше информации о его структуре, и тебя еще стошнило на панель управления от изменения гравитационных полей…
- Фу! – брезгливо скривилась Ирис. – Что за мерзкая история!
- Ах ты, белобрысая сучка! – воскликнула Кайли, вскочив и глазами меча молнии в Лаки. – Еще слово и ты у меня сама блевать будешь, поняла?! Тебе обязательно надо было трепаться?!
Лаки виновато вздохнула, но едва заметная улыбка на губах выдавала ее.
- С этого дня будешь спать в углу! – нахально заявила Ирис Кайли.
- Иди в задницу, Ирис! – с досадой ответила Кайли, снова сев и насупившись.
Ирис довольно ухмыльнулась. Мне стало жаль Кайли.
- Не обижай ее! – вступилась я, воинственно глядя на Ирис.
- Ну и ну! – удивленно воззрилась на меня она. – Вот именно тебя и забыла спросить!
- Может, и забыла! – надменно фыркнула я.
- Ой, какие мы смелые! – ехидно сощурилась Ирис. – Ты что, Майка, захотела получить на орехи?
- Подползай, я сама тебе насыплю! – прищурилась я в ответ. – И не разговаривай моими словами, придумывай свои!
- Не забывай, что ты имеешь дело с победителем воинского турнира, - с улыбкой сказала Ирис Анжела.
- Ага, - усмехнулась Ирис. – В котором участвовали шесть никчемных неудачниц. Хорош турнир!
- Это кто здесь неудачница? – возмутилась Кайли, глядя на нее.
- Не хорохорься, из неудачников ты на втором месте, - хмыкнула Ирис.
- А кто на первом? – поинтересовалась Анжела.
- На первом – Ирис, - елейным голосом проговорила Лаки и, протянув руку, погладила ее по голове. – Надо быть неудачницей номер один, чтобы, являясь абсолютом, позволить обычным людям забросить тебя в другую вселенную, да, Ирис?
- Пошла трепаться! – пренебрежительно посмотрела на Лаки Ирис и отпихнула ее руку. Лаки довольно заулыбалась. – Лучше расскажи еще что-нибудь о нашем доблестном Платиновом Хранителе. Еще какие-нибудь поучительные истории с ней происходили?
- Конечно, - кивнула Лаки. – Как-то раз, когда Кайли была еще совсем юной и училась на пилота в летной школе, она решила испечь пирог на свой День Рождения и угостить сокурсников, - с пафосом начала она.
- Ого! – заинтересовалась Ирис, с ухмылкой взглянув на Кайли. – Послушаем, послушаем!
- Нет, вы что, издеваетесь? – раздраженно проговорила Кайли.
- Не мешай рассказывать! – небрежно бросила ей Ирис.
- Чего? – Кайли изумленно на нее посмотрела. – Совсем обалдела, что ли? С чего это мне сидеть и слушать, как чей-то слишком длинный язык перемывает мои косточки?
- Выйди из комнаты, - предложила Ирис, - или заткни уши.
- Я сейчас тебе заткну уши! – с веселой злостью воскликнула Кайли и, резко подавшись вперед и сильно качнув стол, попыталась дотянуться до Ирис.
- Ай! – закричала Ирис, отпрянув назад и засмеявшись. – Отвали от меня! Кобыла!
- Сама ты кобыла! – возмутилась Кайли, так и не дотянувшись до нее. – У меня, между прочим, идеальная фигура.
- Подумаешь! – взмахнула рукой Ирис. – Нашла, чем хвастаться. У всех людей с форсированным генотипом идеальная фигура. У, Майки вон тоже, например. Или у Анжелы… – Она смерила Анжелу оценивающим взглядом. – Хотя нет, Анжелу в последнее время, по-моему, немного разнесло в районе бедер. Видимо, все дело в твоей стряпне.
- Чего?.. – непонимающе посмотрела на Ирис и Кайли Анжела. – О чем вы говорите?
- Она говорит, что ты отъела задницу, - объяснила ей Кайли.
- Правда? – смутилась Анжела.
Я привстала со стула и, сдвинув брови, поглядела на нее. Все выжидающе повернули ко мне лица. Я села.
- Есть немного, - вынесла я свое решение. – Но ты не беспокойся, Волчонок, тебе идет.
- Да ну вас! – с досадой сказала Анжела и стала придирчиво осматривать и ощупывать свои бедра. – По-моему, все, как раньше…
- Да брось, Энжи! – весело рассмеялась Кайли. – У тебя отличная фигура. Хочешь, проверим? – И она навела на нее свой браслет. – Ну, вот, в тебе всего-то шестьдесят семь килограммов. Для роста сто семьдесят семь это очень даже здорово. В Ирис, вон, шестьдесят четыре, например. Считай – такая же, как и ты, а что-то не особо переживает.
Ирис пренебрежительно фыркнула.
- А я? – спросила я у Кайли.
Кайли навела браслет на меня.
- Шестьдесят два. Можешь спокойно отъедаться летом.
- Здорово! – обрадовалась я. – Я не толстая!
Ирис издала протяжный стон и, положив локти на стол, спрятала в них лицо.
- И какой только ерундой мы здесь занимаемся!.. - пробормотала она.
- В последнее время у нас что-то совсем скучно, - проговорила Анжела с грустной улыбкой.
- Тебе не хватило утренней разминки? – с удивлением посмотрела на нее Кайли. – Если хочешь, то специально для тебя я могу свалить еще одно дерево, только скажи.
- Ах, да я ведь не об этом совсем… - вздохнула Анжела.
- А о чем? – спросила Лаки, внимательно посмотрев на нее.
Анжела лишь неопределенно пожала плечами и опустила взгляд.
- Радуйся, - сказала ей Ирис. – Здесь, по крайней мере, мы можем просто сидеть и спокойно ждать, когда завершится моя синхронизация. Поверь, это намного лучше и безопаснее, чем находиться среди людей. Среди людей, населяющих этот мир, я имею в виду.
- Я понимаю, - снова вздохнула Анжела. – Просто как-то…
Лаки положила руку ей на плечо.
- Не грусти, Волчонок, - сказала она. – Когда-нибудь нам всем снова будет легко и весело.
- Хорошо, - печально улыбнулась Анжела. – Я постараюсь.
Мне стало жаль Волчонка и захотелось сказать ей что-нибудь хорошее, но я не успела.
- А знаете, что!.. – Кайли вдруг обвела всех очень загадочным и каким-то плутоватым взглядом. – Если совсем уж скучно, то можно и развлечься немного!
- О чем ты? – с надеждой спросила я, обрадовавшись. – Придумала новую игру?
К интересным играм я была неравнодушна. Зимой, когда нечего было делать, мы часто играли в слова. А потом как-то раз Кайли притащила из города карты и научила всех играть в них. Мне очень нравилась карточная игра, но я проигрывала чаще всех, и это было очень обидно. Ирис сказала, это оттого, что у меня все написано на лице и меня можно читать, как открытую книгу. Я очень огорчилась, когда услышала это и даже заплакала. Но Кайли обняла меня и сказала, что это, наоборот, хорошо, и что это доказывает, что я очень добрая и не способна на лицемерие – это что-то вроде вранья, только хуже, как я поняла. И я успокоилась. Но в карты мне по-прежнему не везло.
- Да как тебе сказать… - замялась Кайли, отвечая на мой вопрос. – В общем-то… Скажи, доблестный предводитель, - она с хитринкой посмотрела на Лаки, - ты ведь не будешь против небольшого пиршества нищих духом?
- Что ты имеешь в виду? – отчего-то насторожившись, спросила Лаки.
- Кое-что, поднимающее настроение, - подмигнула ей Кайли.
- А у тебя есть? – с восхищением посмотрела на нее Ирис, сразу же заинтересовавшись.
- О чем вы говорите? – подозрительно посмотрела на них Лаки. – Что есть?
- Ну… - неопределенно протянула Кайли, отводя взгляд. – Сейчас!
Она встала из-за стола, прошла в дальний угол комнаты, и, порывшись в сложенных там дровах, вытащила из-под них что-то длинное, тускло блеснувшее в свете костра. А когда Кайли вернулась к столу, то я увидела, что в руке она несет большую стеклянную бутылку с белой бумажкой на ней.
Кайли вновь уселась на свое место и поставила свою находку в середину стола. Бутылка была заткнута деревянной пробкой и внутри нее колыхалась какая-то темная жидкость. Мне стало безумно интересно, что же это такое.
- Так вот почему ты никогда не расходовала дрова из кучи до конца, - ухмыльнулась Ирис.
Кайли улыбнулась и смущенно опустила глаза.
- Откуда это? – спросила Лаки.
По тону ее голоса я безошибочно поняла, что она чем-то очень недовольна.
- Это еще с осени, когда я ходила в город в первый раз, - ответила Кайли, словно извиняясь за что-то.
- То есть, ты принесла ее и спрятала? – прищурилась Лаки.
- Ну… Я берегла ее для особого случая.
- И что же это за случай такой, из-за которого люди должны превращаться в зверей? – с негодованием спросила Лаки.
Ирис вдруг захохотала так, что у меня зазвенело в ухе.
- Тоже мне, моралистка нашлась! – с трудом выговорила она сквозь смех. – Давно ли сама бегала по лесу с копьем и голой задницей?
Лаки бросила на нее огненный взгляд. Я вообще не понимала, о чем идет речь, о каких зверях говорит Лаки и главное – что за жидкость находится в бутылке. От пререканий девчонок яснее не становилось, и тогда я сама решила это выяснить и потянулась к длинному горлышку.
- Руки, Майка! – тут же прикрикнула на меня Лаки и я, вздрогнув от неожиданности, тут же отдернула руку.
Теперь хохотала не только Ирис, но и Кайли, и даже Анжела с Соней улыбались. А наша Златовласка, задрав нос кверху ничуть не хуже Ирис, смотрела на меня неодобрительным взором. Мне стало стыдно из-за того, что я испугалась Лаки, как самая последняя трусливая ящерица.
- Не ори на меня! – возмутилась я, нахально глядя на нее. – Я просто хотела посмотреть!
- «Хотела посмотреть!» – передразнила Лаки. – С этого все и начинается!
Ирис уже лежала на столе рядом со мной, задыхаясь от беззвучного смеха.
- Да что… Что начинается-то?.. – кое-как выговорила Кайли, вытирая глаза. – Ты-то что об этом можешь знать?
- Все, что знаешь ты! – отрезала Лаки. – А еще то, что это очень плохо!
Ирис приподняла раскрасневшееся лицо и посмотрела на сидевшую напротив Кайли.
- Судя по реакции Лаки, распитие таких напитков занимало не последнюю роль в твоей жизни, - выдавила из себя Ирис и уронила голову в новом приступе смеха.
- Просто Лаки любит преувеличивать, - смеясь, ответила Кайли.
- Ничего я не преувеличиваю! – сердито возразила Лаки. – Видала я ваши компании после таких посиделок! Пить такие напитки – очень плохо!
- Почему плохо? – спросила я.
- Потому что весело, - сказала Ирис, принимая нормальное положение. – И вообще, кто не хочет, тот пусть не пьет! А я с удовольствием продегустирую местное вино и никакие ослепительные блондинки со своими занудными лекциями о высших материях мне не указ, вот так-то! Надеюсь только, что они его не ногами делали. Соня, у ваших виноделов, случайно, нет обычая мять фрукты ногами?..
Она протянула руку к горлышку, но Лаки оказалась быстрее – она схватила бутылку и, поставив ее рядом с собой, прищурившись, посмотрела на Ирис.
- Ах, так! – возмутилась Ирис. – Ну ладно! Тогда будем играть по твоим же правилам! Кто за то, чтобы попробовать то, что в бутылке, поднимите руки!
Пять рук тут же взмыло вверх. Лаки, единственная, не поднявшая руки с грустью оглядела всех нас и вздохнула.
- Сучки вы, девчонки, - с досадой сказала она. – Ладно еще Кайли с Ирис. И Майкино любопытство тоже можно понять. Но ты, Анжела, и ты, Соня – те еще сучки. Могли бы и поддержать меня. Все-таки вы не такие безрассудные, как остальные.
- Прости, - ответила ей Анжела, тепло глядя в глаза. – Но я тоже очень хочу попробовать эту штуку.
- Чуть-чуть можно… - пробормотала Соня, стеснительно улыбаясь.
- «Чуть-чуть можно», - криво усмехнулась Лаки и нехотя вернула бутылку на середину стола. – Что ж, воля ваша.
- Ура, занудство повержено, время для веселья! – сказала Ирис и, схватив бутылку, тут же стала пальцами вытаскивать пробку.
Не преуспев в этом, она вцепилась в нее зубами и дело пошло на лад. Наконец, со звонким хлопком, пробка выскочила из горлышка и я сразу же ощутила очень необычный, но приятный и даже какой-то чарующий аромат.
- Давайте кружки! – весело приказала Ирис.
Я вскочила и быстро нашла и собрала все шесть кружек, разбросанных по комнате. В некоторых оставалась вода, и я выплеснула ее в камин.
- Ну, приступим, - проговорила Ирис, разливая из бутылки.
- Мне не надо, - сказала Лаки хмуро.
- Ну и хорошо! – весело ответила Ирис, - нам больше достанется.
Когда бутылка в ее руках опустела, на столе перед нами стояло пять почти доверху наполненных кружек.
- Итак, начнем дегустацию, - сказала Ирис и, взяв одну из кружек, повела над ней носом и отхлебнула.
Все, кроме Лаки, тоже потянулись за кружками. Я взяла ближайшую к себе и осторожно понюхала темную воду, которую Ирис назвала вином. От этого вина исходил довольно сильный запах, показавшийся мне знакомым. И я вдруг вспомнила, что так пахли перезрелые и опавшие с деревьев фрукты у нас дома. Ну, не прям так, конечно, но похоже. Я покрутила головой и остановила свой взгляд на Анжеле, которая уже отпила из своей кружки.
- Ну и как тебе? – с любопытством спросила я ее.
- Не знаю, - пожала плечами Анжела. – Как-то необычно…
- Скоро узнаешь, - заверила ее Ирис и улыбнулась. – Только не пейте сразу много, а то с непривычки может слишком сильно подействовать. Сделайте три-четыре глотка и подождите.
Я поднесла кружку к губам и попробовала. Вкус оказался странным, почти что горьким или, может быть, кислым, но в то же время необъяснимо приятным и притягательным. И вслед за первым я сделала второй, а потом и третий глоток. И сразу все вокруг меня как-то неуловимо изменилось и сделалось светлее. То есть, не светлее, конечно, а милее, наверное. Уютнее как-то. Уютно догорали дрова в камине, освещая часть нашей комнаты неярким и колышущимся светом. Уютно было сидеть за столом между Ирис и Соней, подперев голову кулаком, и смотреть на девчонок. И уютно было оттого, что все мы вместе, и все мы – друзья, хоть и ссоримся иногда по разным пустякам.
Я повернула голову, с интересом рассматривая остальных, и когда остановила свой взгляд на Лаки, комната вокруг меня все еще продолжала двигаться по кругу и замерла только пару секунд спустя. Это было очень забавно, и я сделала так еще несколько раз, а потом отпила еще немного вина. Мне захотелось, чтобы Лаки тоже ощутила всю прелесть этого необыкновенного напитка, и я протянула ей свою кружку.
- Попробуй, Лаки! – с улыбкой попросила я.
- Я не хочу это пить, - ответила Лаки, хмуро взглянув на меня.
- Не приставай к правильным людям, Майка, - улыбнулась Кайли.
Лаки бросила на нее ироничный взгляд, но промолчала.
- Ну, Лаки, ну, пожалуйста! – расстроено проговорила я. – Тебе понравится!
Но к моему невыразимому огорчению, Лаки не взяла у меня кружку, а вместо этого встала из-за стола, громко отодвинув стул, и ушла на свою кровать. Я проводила ее взглядом и увидела, как она легла на постель, отвернувшись от всех.
Мне вдруг захотелось подойти к Лаки, сесть рядом, ласково погладить по голове и сказать ей, чтобы она не расстраивалась и что все будет хорошо.
Я не видела причин, которые не позволяли бы мне тотчас же осуществить свое желание, и тоже встала из-за стола. И тут же едва не упала, споткнувшись на ровном месте и в последний миг схватившись за плечо Сони. За моей спиной послышался смех Ирис.
- Осторожно, Майка! – сказала Кайли. – Наверное, с непривычки тебя слишком сильно штормит. Лучше иди полежи. Довести тебя до кровати?
- Сама дойду! – храбро заявила я и сделала несколько шагов.
Чувство направления почему-то слегка подводило меня, но я все же добралась до Лакиной кровати и присела рядом с ней на корточки лицом к лицу.
- Лаки! – сказала я, потрясся ее за плечо.
- Чего тебе? – неприветливо спросила Лаки, не меняя положения.
- Все будет хорошо! – радостно сообщила я.
- Неужели? – сильно прищурив глаза, отозвалась Лаки.
- Правда! Можешь мне поверить!
- Я приму к сведению.
Она мне не верила. Лаки даже не смотрела на меня, и тон ее голоса по-прежнему оставался холодным и безучастным. И я очень сильно расстроилась оттого, что Лаки мне не верит.
- Почему ты мне не веришь, Лаки? – жалобно проговорила я.
- Потому что ты напилась этой дряни, - сердито ответила Лаки, не глядя на меня.
- Это не дрянь, это вкусно! – попыталась возразить я. – Хоть и немного необычно. Похоже на фруктовый сок. Правда!
Лаки молчала.
- Ну, Лаки! – вновь заныла я. – Ты что, больше со мной не дружишь?..
От этой, внезапно пришедшей в мою голову мысли я чуть не расплакалась.
- Ты правда больше не дружишь со мной, Лаки!.. – заплетающимся языком пролепетала я и шмыгнула носом.
- Да дружу я с тобой, дружу! – перебила меня Лаки, наконец, посмотрев на меня. – Успокойся только. Лучше ложись спать, устала же сегодня.
- Я еще не все допила! – сказала я, осчастливленная ее словами.
- Очень веская причина, ничего не скажешь! – проворчала Лаки.
- Ну ладно тебе, Лаки! Ты ведь мой лучший друг! Правда! Не веришь?
- Да верю, верю! – пробормотала Лаки.
- Тогда погладь по волосам, как обычно, - радостно попросила я и подставила голову.
Лаки не шевельнулась, лишь громко засопела.
- Так ты солгала!.. - всхлипнула я, и глаза мои стали мокрыми. – Ты больше не…
- О, небо! – воскликнула Лаки.
Она протянула руку и погладила меня по голове. Это получилось у нее не очень-то ласково, но что поделать.
Я крепко-крепко обняла ее за шею и тоже погладила по голове.
- Спроси у нее, может ей все-таки налить? – послышался из-за стола насмешливый голос Ирис.
Лаки слегка оттолкнула меня и я, очень довольная, встала и пошла к остальным. Едва не промахнувшись мимо своего стула, я вновь уселась за стол и взялась за кружку. Кайли и Ирис болтали о какой-то ерунде, а Анжела и Соня, слушали их с довольно глупыми ухмылками на лицах.
- О, явилась! – сказала Ирис, посмотрев на меня. – Как прошла встреча с совестью человечества?
- Не знаю! – честно заявила я, мало что поняв, и сделала несколько глотков.
Ирис фыркнула и перевела взгляд на Анжелу.
- Что приуныла, красавица? – спросила она.
- Не говори так, - опустила взгляд Анжела. – Какая я красавица?.. Это вы все красивые… А я – так…
- Анжела опять затянула свою любимую песню, - ухмыльнулась Кайли. – Верно, Энжи, ты просто жуть какая страшная, во всем мире нет никого страшнее тебя, правда ведь?
Анжела жалобно посмотрела на Кайли и по ее взгляду можно было подумать, что она вот-вот заплачет. Мне почему-то стало смешно, ведь Анжела была самой красивой из нас, и я даже завидовала ей иногда.
- Давай, расплачься! – лукаво посмотрела на нее Кайли, отхлебнув из своей кружки. – Ну? Хнык-хнык!
Я, Ирис и Соня засмеялись, глядя на зубоскалившую Кайли. А Анжела и впрямь чуть не заплакала.
- Злые! – надув губы, сказала она и бросила на всех обиженный взгляд. – Нравится издеваться над такими, как я, да?
- Ой, какие мы скромные! – скорчила гримасу Ирис. – Ты сучка, Анжела, у тебя внешность, как у королевы вселенной, а ты тут строишь из себя не знаю кого!
- Какая еще королева… - буркнула Анжела.
- Я хочу сказать, что при одном только взгляде на тебя, хочется надавать тебе по шее от зависти! – сказала Ирис.
- У кого что, - закатила глаза к потолку Кайли. – Завидно ей.
- Да хватит вам, - смущенно пробормотала Анжела, взглянув на Ирис, и снова потупила взор. – Я совсем не красивая…
- Ах ты, сучка! – с дьявольским огоньком в глазах воскликнула Ирис и бросилась на Анжелу.
Они завозились, норовя прижать друг дружку к столу, а я, Кайли и Соня с огромным интересом наблюдали за ними. В кружке моей оставалось еще больше половины чудесного напитка и все вокруг казалось мне великолепным и замечательным.
Нет, правда – не лучше ли все так и оставить? Зачем нам уходить куда-то из этого прекрасного места в какой-то новый, незнакомый мир? Зачем все время надеяться на возвращение силы Ирис? Лучше уж остаться жить здесь и радоваться жизни. Компания у нас подобралась очень даже неплохая, и даже Соня уже стала у нас совсем своей. Мы ее теперь никуда не отпустим, пусть всегда живет с нами… О чем это я?.. Ах, да! Правда, Лаки говорит, что в этом мире мы будем стареть, как все обычные люди. Ну, так что же? Ведь раньше мы и были обычными, и ничего плохого в этом нет. Правда, когда мы были обычными, рука Лаки так и не зажила, и мой глаз тоже… Но ведь это было там! А здесь-то уж, наверное, не водятся банды головорезов, которые набрасываются на тебя с железными палками, едва завидев. А даже если кто-нибудь и сунется, то Кайли всегда сможет выдать им на орехи. В общем, к черту все! Решено – остаемся здесь!
И полная радостных мыслей о нашем ослепительном будущем я отхлебнула из кружки большой глоток.
- Иногда ты прямо как Майка! – ворвался в мою голову голос Волчонка, отпихнувшей от себя Ирис.
- Эй! – возмутилась я. – Чего это сразу Майка?
- А что, не так что ли? – прищурилась Анжела. – Ты тоже ни минуты не сидишь спокойно!
- Подеритесь еще, - сказала Кайли.
- Да ну ее! – сказала Анжела.
- Она боится! – с гордостью сказала я Кайли. – Хочешь расскажу, как я отлупила ее в нашу первую встречу? Я сполна выдала ей на орехи, хотя у нее был меч, а я была безоружна. Вот так-то!
- Я помню, как это было, - усмехнулась Кайли. – Тогда ты и вправду хорошо держалась, Майка. Молодец.
Я думала, что после моих слов Анжела станет возмущаться или даже нападет на меня, и, на всякий случай, приготовилась отразить ее атаку, но Анжела, наоборот, уныло опустила голову и шмыгнула носом.
- Конечно! – жалобно вымолвила она. – Вас же было двое! А я была одна. И всегда до этого я была одна, и некому было поддержать меня…
Я почувствовала, что от ее слов мне тоже становится грустно. Но получалось, что Волчонок вся такая хорошая, а мы с Лаки плохие.
- Лучше вспомни, как ты чуть не перерезала мне горло, когда я пришла поговорить с тобой! – попыталась возразить я.
- Дурочка! – обиженно проговорила Анжела. – Я держала у твоей шеи тупую сторону ножа, а не лезвие. Ведь если было бы иначе, то из-за малейшего неосторожного движения – моего или твоего – ты могла бы лишиться жизни. А я не хотела навредить тебе и поэтому перевернула нож…
- Правда? – дрожащими от волнения губами промолвила я.
- Правда.
Я опустила глаза. Мне было безумно приятно. Чувство огромной благодарности к этой прекрасной темноволосой красавице, в сравнении с которой я выглядела просто жалкой ящерицей, накатывало на мое сердце огромными волнами и топило его, заставляя биться все чаще. Получалось, что она стала моим другом намного раньше, чем я думала. Я подняла на Анжелу взгляд, полный бесконечной признательности.
- …А еще она пытала меня жаждой, - жаловалась в это время Анжела Ирис. – Я очень сильно хотела пить, а она медленно выливала воду на пол у меня на глазах…
- Ах, она рыжая сучка! – с показушным сочувствием проговорила Ирис и, обняв, Анжелу, погладила ее по волосам. – Не бойся, Энжи, больше она не сделает тебе ничего плохого, мы тебя защитим, даю слово, а ее отлупим так, что неделю сидеть не сможет.
Я едва не потеряла дар речи, глядя на то, как две эти сучки спелись против меня! Это уже ни в какие ворота не лезло, и от моего чувства восхищения этой противной синеглазой ящерицей не осталось и следа. Неизбывная обида и бесконечная жалость к самой себе захлестнули мое сердце.
Я отхлебнула из кружки и вдруг очень сильно захотела, чтобы меня хоть кто-нибудь пожалел. Не найдя подходящих для этого кандидатов за столом, я бросила взгляд на кровать Лаки. Лаки лежала на спине, положив руку на глаза. Тогда я встала, пошатываясь, подошла к ней и присела рядом, держась руками за край кровати.
- Лаки! – жалобно позвала я, едва не касаясь ее щеки своими губами.
И, к моему глубочайшему огорчению, Лаки почему-то сильно наморщилась и, убрав с глаз руку, оттолкнула меня. Я потеряла равновесие и упала на пол. Это было очень обидно, и я даже поверить не могла в то, что Лаки поступила со мной так не по-дружески. Кое-как восстановив нормальное положение, я снова посмотрела на нее, чтобы высказать ей все, что думаю о ее грубой выходке и о ней самой, но тут вдруг обнаружила, что Лаки рядом со мной уже нет. Я повертела головой, но так и не нашла ее в слегка покачивающейся комнате.
Очень несчастная, никому не нужная и готовая умереть, я на заплетающихся ногах добралась до стола и, увидев свою кружку, без раздумий залпом допила то, что в ней еще оставалось. И тотчас же все мои терзания унеслись куда-то далеко-далеко, и на душе стало очень легко, светло и весело. А потом… Потом…
Я помню многое из того, что было потом, вот только не знаю, что из всего этого случилось раньше, а что – позже. Помню, как Анжелу нарядили в черный блестящий костюм Кайли, и как она танцевала в нем на столе, а потом упала. А затем, когда она снова полезла на стол, Ирис стащила ее вниз и стала тормошить, называя каким-то непонятным словом «импатрица», и Анжела, отбиваясь, весело смеялась. Помню, как мы с Анжелой приставали к Лаки с расспросами о том, почему она с нами не дружит, а Лаки все время морщилась и отворачивалась, маша перед своим лицом рукой. И как мы попытались обнять ее, но у нас получилось обнять только друг дружку, а Лаки снова куда-то исчезла. Помню, как Соня встала из-за стола и тут же загремела на пол, опрокинув стул, и мы вчетвером понесли ее на кровать, и по пути сами все повалились в кучу и, смеясь, долго не могли подняться. Помню, как все, кроме Лаки снова сидели за столом, а Кайли принесла откуда-то еще одну бутылку, немного меньше первой и мы очень долго не могли ее открыть, а потом все-таки открыли, отколов горлышко… И еще я отчетливо помню жесткие слова Лаки, сказанные в мою сторону, но, кажется, не мне, а кому-то другому, стоящему позади меня и обнимающему меня за талию. «Я тебе это еще припомню! – сказала Лаки. – Я теперь всем и каждому растреплю о том, как ты обмочилась в своем первом полете!». «Это ты обмочилась в полете! – ответил ей чей-то нахальный и заплетающийся голос за моей спиной. – А я – летчик высшего класса!». Кажется, в тот вечер произошло еще много всяких интересных и увлекательных событий, но больше я уже ничего не запомнила.
А еще через несколько дней, когда на улице лило, как из ведра, и я побежала в башню, чтобы посидеть на окне и полюбоваться на первый после зимы дождь, я вдруг вспомнила, где я слышала ту песню, которую мычала себе под нос Сонька, когда мы с ней носили дрова. Это была веселая песенка про дождик, который очень любил стучать по крышам. Раньше ее часто напевала Анжела – еще в то время, когда она только начала жить с нами. Я спросила Анжелу, и Анжела сначала не поняла, о чем я говорю, а когда я растолковала ей, то она рассмеялась и сказала, что уже давным-давно забыла эту песенку и много лет про нее не вспоминала. Но откуда тогда о ней узнала Соня? Хотя, может быть, мне только показалось, что это была песенка Анжелы, а на самом деле она, наверное, была просто похожа на нее…