Сквозь миллиарды миров

Глава 20

Тот день не был каким-то особенным, но он запомнился мне надолго.
С самого утра все шло как обычно, и ничто не предвещало беды. За стенами замка в полную силу расцветало лето, да и в стенах его уже тоже ощущался запах леса и свежесть, которой наполняло воздух море зелени вокруг нашего дома.
С того самого момента, как я проснулась… А проснулась я, надо сказать, слегка вспотевшая, потому что кто-то, не будем показывать пальцами на всяких всемогущих шатенок, забыл вчера вечером разгрести в камине угли после ужина, и они тлели всю ночь. Я стянула с себя футболку, очистила ее дезинтегратором и вновь облачилась в уже сухую и приятную на ощупь материю. Если бы я была не в духе, то, наверное, прошлась бы намокшей футболкой по спине Ирис, дрыхнущей в своей кровати в трех метрах от меня. Но сегодня меня почему-то переполняла какая-то неизвестно откуда взявшаяся эйфория, и все вокруг мне казалось удивительно прекрасным и вдохновляющим.
Хронометр браслета, экран которого тоже был в разводах, показывал семь часов утра. Все остальные еще спали, и я, вытерев браслет футболкой и включив несильное освещение, присела на краешек кровати и стала с интересом рассматривать своих доблестных соратниц, словно в первый раз их увидела. Все пятеро спали абы как и в самых разнообразных позах. У нас имелось только три подушки на всех, и поэтому на подушках мы спали по очереди, меняясь каждую ночь. Но иногда бывало и так, что кто-нибудь засыпал на подушке, а просыпался без нее. Вот и сейчас – недалеко от меня, разметавшись по своей кровати и положив голову на мягкий, набитый гусиным пухом мешок, дрыхла наша веснушчатая принцесса. Хотя, я точно помнила, что вчера, когда она ложилась спать, под ее головой не было ничего, кроме ее собственной руки. Все ее полосы ткани, которыми она обматывалась, сейчас ослабли и почти сползли с нее, и Майку можно было сфотографировать, а потом повеселить остальных и потретировать саму Майку. Но я не стала делать ее снимок – поленилась.
По соседству с Майкиной кроватью стояла кровать Ирис. И хоть Ирис с Майкой едва ли не каждый день препирались и ссорились между собой, спали они всегда рядом, как и повелось с первых дней нашего пребывания в этом замке. Майка, наверное, считала проявлением слабости уйти спать на другое место, а Ирис, скорее всего, просто было все равно.
Ирис, как и я, спала в нижнем белье. Только в отличие от меня, белье у нее было шикарное – черная бесшовная майка из мягкой, очень приятной на ощупь материи и такие же шортики. Наверняка она сама сделала эти вещи, когда была абсолютом. И спать в таких шмотках было, судя по всему, очень приятно и уютно. Как-то раз я попросила Ирис дать мне поносить хотя бы майку, но эта сучка не дала, без стеснения упиваясь чувством собственного превосходства. Но ничто сейчас не могло омрачить моих мыслей, и я лишь улыбнулась, глядя на эту вредину.
Далее стояла кровать Анжелы. На Энжи была надета длинная ночная рубашка до колен из серой и немного грубоватой для ночнушки ткани. Да и вообще, она больше напоминала не ночнушку, а мешок с дырками для головы и рук. Я принесла это безобразие еще осенью, рассчитывая пустить его на заплатки, но Анжеле это одеяние очень понравилось, и с тех пор она часто облачалась в него дома. Зимой, в очень морозные дни, когда даже в нашей комнате бывало холодновато, несмотря на разведенный в камине огонь, она просто надевала поверх него свои штаны и куртку. И сейчас, когда на улице царило лето, Энжи не вылезала из этого мешка и ходила в нем даже вместе со мной на охоту, когда ей надоедало сидеть дома. В этом мешке и со своим здоровенным мечом за спиной Анжела выглядела довольно забавно и даже мило. Я посмотрела на ангельское личико этого невинного создания и усмехнулась, подумав о том, что оно без раздумий может покромсать на куски любого, кто посягнет на жизнь близких ей людей. В то же время Анжела была очень мягка с друзьями, ей можно было крутить, как угодно, хотя, и у нее иногда случались заскоки, вроде желания защекотать Майку до истошного визга или забрать из тарелки Ирис самый вкусный кусок мяса и этим довести ее до белого каления. Впрочем, ни Майка, ни Ирис никогда не оставались в долгу, и Энжи тоже порой приходилось несладко, особенно, когда Ирис и Майка создавали временный альянс и объединяли свои усилия для борьбы с «вконец обнаглевшей синеглазкой».
Следующей была кровать Сони. Соня спала в своей поизносившейся рубашечке и таких же штанишках. Другой одежды у нее не было, и я всегда удивлялась, как ее лохмотья могут держаться так долго, и гадала, когда же они, наконец, совсем развалятся. На лице Сони царило умиротворенное и даже какое-то по-детски счастливое выражение. Снилось ей сейчас, наверное, что-то хорошее. Скорее всего, еда.
Я хрюкнула, не удержавшись. Надо сказать, за то время, что Сонька провела с нами, она неплохо отъелась. Когда мы увидели ее в первый раз, мне сразу бросилась в глаза ее худоба – неизвестно, в чем душа держалась. Сейчас же фигура ее была практически такой же, как у любой из нас. Я навела на спящую Соню биологический сканер и посмотрела на показания. Показания сообщали, что Сонька является человеком женского пола возрастом около двадцати лет и весом шестьдесят два килограмма. Ростом она тоже была около ста семидесяти двух и сложением идеально тянула на сверхчеловека. Я опять хрюкнула от распиравшего меня смеха. Тоже мне – сверхчеловек. Дикарка дикаркой. Разве что только не спит с сухарем в руке. Впрочем, поет она шикарно, с этим не поспоришь.
Мой взгляд перешел на нашу доблестную предводительницу, которая, слегка посапывая, спала по соседству со мной. Лаки лежала на боку, лицом ко мне, и губы ее были слегка приоткрыты. Я тихонько опустила ноги на пол, сделала два шага, присела рядом с Лаки и, ощущая какое-то странное веселье, осторожно подула ей на лицо. Лаки продолжала дрыхнуть. Тогда я подула еще, а потом провела пальцем по ее губам. Губы Лаки причмокнули. Глаза ее оставались закрытыми. Идеи у меня закончились. Я поднялась и уже решила снова завалиться на свою кровать и ждать, когда проснутся остальные.
- Чего не спишь? – дружелюбно шепнула Лаки, не поднимая век.
Значит, одна уже проснулась. Я снова присела рядом с ней.
- Не знаю, - прошептала я. – Выспалась.
- И поэтому не даешь спать тем, кто гораздо младше тебя и кому нужно больше времени на сон? – ехидно поинтересовалась Лаки, раскрыв свои бесстыжие серые глаза.
- Это кто тут гораздо младше? – возмущенно прошипела я. – Тебе тридцать лет в обед!
- А кому-то в тот же обед сорок! – нахально ухмыльнулась Лаки, и мне очень захотелось дать этой сучке, патологически любящей злить других, по зубам, чтобы прикусила язык и заткнулась. Но я сдержалась.
- Выгляжу я на двадцать, - ответила я спокойно и пренебрежительно. – Да и, по большому счету, мне и есть двадцать – это возрастной уровень клеток, поддерживающийся в организме сверхчеловека.
- Ты уже давно не сверхчеловек, - прищурилась Лаки. – Уже целый год.
- Ладно – двадцать один. Довольна?
- Да. То есть, нет. На мой взгляд, возраст человека должен определяться возрастом его сознания.
Я заскрипела зубами. Тут она меня, конечно, уела, и парировать было нечем. От моего прекрасного утреннего настроения не осталось и следа. Но внезапно в темном туннеле, в который меня завела эта наглая и беспощадная белобрысая садистка, забрезжил свет. Я положила руки на край ее постели, а на руки – подбородок.
- А чем определяется возраст сознания? – прищурившись, прошептала я. – Неужели, прожитым временем? Он определяется накопленным опытом. А еще – отношением к жизни. Вот если, например, человек, то есть, сверхчеловек, всегда ворчит и бурчит, то ему можно дать все пятьдесят, даже если он выглядит на двадцать. А если он всегда весел, беззаботен и не обременяет себя всякими ненужными тяжелыми мыслями, то… В общем, ты поняла, что я имею в виду.
- Ну да, - хмыкнула Лаки. – В твоих словах есть здравый смысл. Погоди… – Она ненадолго задумалась, а потом наморщила лоб. – Нет, так сходу все не просчитаешь. Слишком много факторов нужно учесть. Сейчас определенно можно утверждать лишь одно: если твоя теория верна, тогда Майке…
- Три года! – быстро сказала я.
Мы захихикали, а потом хитро посмотрели друг на друга. Я почувствовала себя заговорщиком.
- Я все расскажу Майке! – ухмыльнулась я.
- Жить надоело? – ухмыльнулась Лаки.
- И что ты мне сделаешь? – забыв о собственной осторожности и коварстве этого дьявольского создания, с иронией поинтересовалась я.
Дьявольское создание приблизило свои губы к моему уху.
- Сделаю так, что все узнают о всяких увлекательных вещах, - с энтузиазмом начало шептать оно. – Например, как кое-кто учился целоваться на мужском манекене в кладовке летного училища. Или как в том же училище кое-кто надул в штаны на пробном полете. А еще…
От избытка в один миг переполнивших меня эмоций я зажала рот Лаки своей ладонью, заставив ее замолчать.
- Я тоже много чего могу порассказать кое о ком! – прошипела я, убирая руку.
- О, и что же? – спросила она, растянув губы в насмешливую улыбку.
Я покопалась в памяти Лаки, но ничего особо непристойного там не было. Самым постыдным своим поступком она считала ту историю, когда ее отлупила разрыдавшаяся Майка, и очень раскаивалась за тот случай. Тоже мне – благородная душа… В остальном же никогда не случалось в жизни Лаки ничего такого, за что ей пришлось бы краснеть перед другими. Всегда она была пай-девочкой – умненькой, послушненькой и хлоднокровненькой. В то же время мне было безумно стыдно оттого, что Лаки знает обо мне то, что даже я сама предпочла бы забыть. Меня вдруг осенило.
- Слушай, - с энтузиазмом прошептала я ей. – А давай сотрем тебе кое-что из памяти?
- Черта с два! – с наслаждением ответила Лаки. – Твоим браслетом только гвозди заколачивать, а для такой ювелирной работы, как избирательная блокировка памяти, нужно нормальное оборудование. Да и не хочу я ничего забывать – ведь иногда бывает так интересно поглядеть перед сном чьи-то воспоминания, пусть они и не особо лицеприятные, но такие увлекательные…
- Ах ты, сучка! – прошипела я.
- Еще какая! – ухмыльнулась Лаки. – Да ладно, не бойся. Ничего постыдного я никогда про тебя не рассказывала и рассказывать не собираюсь. Я просто ради забавы тебя подначиваю. Нравится мне, наверное, людей злить.
- Кто бы сомневался! – буркнула я. – Еще и двух минут не прошло, как я подумала о том же.
- Вот скажи, - задумчиво прошептала Лаки и с какой-то печальной серьезностью посмотрела мне в глаза, - почему я такая?
- Какая такая? – не совсем поняла ее я.
- Ну вот, например, помнишь тот случай, когда я за столом сильно обидела Майку и довела ее до слез? Я ведь отлично предвидела все последствия своего поступка, я знала, что поступаю плохо и что причиняю Майке огромную боль, и – все равно сделала это.
Я вздохнула. Тяжелый вопрос мне задали. Ответа на него я не знала.
- Не знаю, Лаки, - помолчав, прошептала я. – Я очень хорошо понимаю, о чем ты спрашиваешь. Но я не знаю ответа. Почему люди совершают те или иные поступки? Только из-за выгоды. Или по принуждению, но это уже другая история.
- И какая мне выгода от Майкиных страданий? – уныло спросила Лаки.
- Возможно, ты получаешь наслаждение, видя, как страдают другие.
- Не думаю… Конечно, приятно иногда защекотать Майку или, например, Анжелу…
- Это другое… - пробормотала я и сдвинула брови и закусила губу – какая-то странная мысль закопошилась в моей голове.
- Что, Кайли? – тут же шепнула Лаки, знающая мою мимику наизусть.
- А что, если… - я посмотрела на нее, пораженная внезапной догадкой. – Что если тебе не чужие страдания нравятся, а свои собственные? Может быть ты из тех, кто находит наслаждение в самоистязании? Ведь тебя же после каждой твоей выходки очень сильно мучает совесть – я-то знаю. Может, все дело в этом?
- Ты так думаешь? – тихо спросила Лаки.
Я пожала плечами.
- Что я могу думать? Лишь ты можешь ответить на этот вопрос.
Лаки промолчала и задумалась, глядя на меня остекленевшими глазами и покусывая уголок губы.
- Но если все действительно обстоит так, - прищурившись, прошептала я, - то ты из садистки переименовываешься в мазохистку.
Лаки посмотрела на меня прояснившимся взглядом, ехидно сощурилась, а потом сделала быстрое движение рукой и несильно щелкнула меня по носу.
- Хватит философии! – сказала она. – Завтрак пора готовить.
- Хватит так хватит, - ответила я и вернулась на свою кровать.
А вскоре начали просыпаться и остальные.
- Майка! – пронесся по комнате возмущенный крик Ирис. – Сучка! Опять ночью подушку себе забрала!
В ответ послышалось нечленораздельное сонное бормотание, а потом вдруг раздался непонятный звук, словно что-то тяжелое свалилось на пол, и пространство разрезал истошный Майкин вопль. Я приподнялась на локте и увидела, что на Майкиной кровати Майки уже нет, а подушка, на которой она спала, теперь принадлежит Ирис. Долго это, конечно, не продлилось. Майка вскочила с пола и набросилась на свою обидчицу. Пространство заполнил визг и отчаянные ругательства обеих участниц конфликта.
- Что там у них? – с улыбкой спросила меня Лаки. Она по-прежнему лежала лицом ко мне и не видела, что делается у нее за спиной.
- Да все как обычно, - махнула рукой я. – Суета сует.
Девчонки, наконец, поутихли и, видимо, проснулись окончательно.
- Душно-то как! – недовольно проворчала Майка.
- Ну так вали отсюда! – тут же отозвалась Ирис, прижимая к себе подушку, словно бесценный трофей, добытый в бою. – Без тебя прохладнее будет!
- Сама вали! – возмутилась Майка. – Еще хочешь?
- Не хочу! – ответила Ирис. – И так вся в царапинах! Постриги ногти, неряха.
- Сама неряха! – буркнула Майка, украдкой косясь на свои руки.
- Не ссорьтесь, - просительно проговорила Соня.
- Вот только тебя и забыли спросить! – фыркнула Майка.
- Не кричи на нее! – послышался грозный голос Анжелы.
- Защитники проснулись! – фыркнула Майка.
Я сладко зевнула, слезла с кровати и, сунув ноги в местную разновидность домашних тапочек, которую я стащила в городской лавке, поплелась к камину, чтобы сварганить на завтрак что-нибудь простенькое…
А после завтрака Сонька взяла из угла мандолину и, оттащив свой стул подальше от стола, села и затянула какую-то длинную балладу о незаходящей над морем луне. Эту песню мы еще не слышали, а пела она здорово, просто шикарно. И где только выучилась? Все притихли, заслушавшись.
Вообще, репертуар у Сони был на удивление огромный и разнообразный. И – странное дело – я не узнавала ни одной песни из тех, которые она исполняла, все они были мне совершенно незнакомы. Хотя, обычно такие вещи, как знание местного фольклора, хотя бы частичное, передаются вместе с языком. Наверное, все дело в том, что женщина, из которой мы вытянули язык, была крайне ограничена в этом плане, и песнями, должно быть, не особо интересовалась. Соня же, напротив, была просто кладезем произведений музыкального искусства. Притом, все исполняемые ею песни, несмотря на относительную корявость местного языка, звучали замечательно, а некоторые – так просто шедеврально. Никогда бы не подумала, что искусство в этой стране было на таком высоком уровне. Хотя, как можно судить о стране, живя рядом с небольшим захолустным поселком, где люди днем валят лес, а ночью пропивают деньги на боях без правил?..
Среди прочих Соня иногда исполняла песню про маленького одинокого котенка, который со всеми хотел дружить, несмотря на то, что его всегда отовсюду прогоняли, и, в конце концов, будучи уже смертельно покалеченным смог подружиться с маленькой девочкой. Майка рыдала в голос, когда Соня затягивала эту песню, да и все остальные тихонько плакали. Ирис, правда, делала вид, что не плачет, но, отвернувшись от всех, тоже глотала слезы. В общем, вечерние и послеобеденные концерты наша младшая могла закатывать просто шикарные, и в этом нам с ней очень повезло.
- А ты видела море, Соня? – тихо и как-то грустно спросила Майка, когда последние отголоски звука струн растворились под высоким сводом нашей комнаты.
Соня опустила глаза.
- Я слышала рассказы моряков, - ответила она и отложила мандолину.
- Вот и я не видела… - вздохнула Майка. – Хотя кто-то обещал мне его показать.
Она поджала губы и скосила глаза на Лаки.
- Прости… - тихо сказала Лаки.
- Ничего… - тихо ответила Майка.
- Да ладно вам, - усмехнулась Ирис. – Увидите вы еще свое море. Эка невидаль…
- Ну не все же такие искушенные и насмотревшиеся, как ты, - хмыкнула я. – Тебя, наверное, уже вообще ничем не удивишь и с койки не стащишь.
Ирис задумчиво закусила губу, а потом неуверенно пожала плечами.
- Наверное… - проговорила она и вдруг прыснула и рассмеялась.
- Чего ты? – заинтригованно полюбопытствовала Анжела.
- Да искала в своих воспоминаниях что-нибудь действительно удивительное, - ответила Ирис, улыбаясь до ушей, - и вспомнила о привидениях.
- О привидениях? – боязливо переспросила Майка. – О каких привидениях?
- Что, совсем крыша двинулась от постоянного безделья? – поинтересовалась я, глядя на Ирис.
- Ну, это, конечно, не совсем привидения, - проговорила Ирис. – Да и вообще, не привидения, строго говоря. Это просто Крис их так назвал в первый раз, вот и прилипло, а так-то они вполне себе реальные и осязаемые, просто большие очень и уродливые из-за мутаций…
- Так что за привидения? – с нетерпением спросила Анжела. – Рассказывай уже.
Остальные тоже смотрели на Ирис с интересом – все, кроме меня и Лаки. Я в общих чертах представляла, насколько увлекательным будет этот рассказ, а Лаки что-то сосредоточенно обдумывала, сдвинув брови.
- Да ерунда, на самом деле, - Ирис махнула рукой. – Случился там в одном мире со слишком уж сильной напряженностью ментального поля небольшой инцидент… Мы втроем тогда как раз изучали эффект спирального наложения одного псевдососеднего измерения на другое, и это дало весьма неожиданный результат… – Ирис опять стал душить истерический смех, а Анжела шумно вздохнула и, подняв брови, отвернулась и стала демонстративно разглядывать стену. Кажется, ее всегда очень сильно ранило то обстоятельство, что она многого не могла понять из того, о чем иногда говорили мы с Ирис и Лаки между собой. Я и Лаки это очень хорошо видели и старались не смущать нашу синеглазую красавицу своими спорами о природе сингулярности и прочем. А вот Ирис иногда была слишком толстокожей, чтобы обращать внимание на подобные вещи. – Вот, значит, эта нечисть размером с жирафа, привыкшая к полной своей безнаказанности, вываливается из спонтанного портала, смотрит на Криса, который ближе всех к разрыву стоял, и говорит так злобно-устрашающе: «Знаешь ли ты кто я такой?». А Крис поднимает бровь и тоже говорит: «А ты-то знаешь, кто я такой?». И водит пальцами у него перед мордой…
Ирис совсем зашлась от беззвучного смеха, и я махнула на нее рукой – рассказчица из нее была еще та.
- Кайли, ты умеешь петь? – вдруг спросила сидевшая рядом со мной Лаки, выходя из своей задумчивости
- Да не особо, - пожала плечами я, - а что?
- Ты могла бы исполнить в мою честь какую-нибудь благодарственную песню.
- С чего бы это вдруг? – подозрительно прищурилась я. От лаки можно было ожидать всего.
- Я только что придумала, как с помощью браслета очищать овощи от кожуры и грязи. Причем процесс будет крайне высокоэффективным и быстрым. Надо будет обязательно попробовать, когда в город завезут новый урожай. Жаль, что я додумалась до этого только сейчас.
- Знаешь, Лаки, - с кривой усмешкой проговорила я, - иногда я начинаю просто бояться твоего интеллекта. Даже как-то не по себе становится, честное слово.
- Правда? – лукаво улыбнулась Лаки. – А я думала, что ты считаешь меня глупой.
- Вовсе нет, - удивилась я искренне. – С чего бы?
- А как же… - Лаки подняла глаза к потолку и на секунду задумалась. – «Ах, Лаки, поверь мне, тебе это совсем не нужно. В моей памяти много такого, чего ты никогда не поймешь, просто не сумеешь понять, и это будет мучить тебя всю твою жизнь…»
Ирис фыркнула, вперив в меня насмешливый взгляд, и я не сразу сообразила, что из уст Лаки прозвучали мои собственные слова, но потом вспомнила, что именно так я и сказала, когда хотела отговорить ее брать мою память, и почувствовала, что краснею.
- Сучка ты, Лаки, - сказала я, пристыжено пряча глаза. – Я же тогда не знала, что ты вся такая умная. А ты прям каждое слово запомнила. Долго, наверное, ждала случая, чтобы уколоть меня этим?
Лаки очаровательно улыбнулась.
- Не обижайся, - примирительно сказала она. – Ты же знаешь, я дня не могу прожить без того, чтобы не сказать кому-нибудь что-нибудь гадкое.
- Это точно, - усмехнулась я. – Ладно, я не обижаюсь.
- Ну, вот и хорошо! – с преувеличенной радостью проговорила Лаки. – Тогда можно я заодно расскажу, как ты купалась в море и…
- Я сейчас тебя убью! – возмущенно и испуганно воскликнула я и замахнулась на нее рукой.
- Прости, прости, прости! – зажмурилась Лаки, сложив ладони вместе, а потом, засмеявшись, прижала меня к себе и крепко-крепко стиснула в своих объятиях. – Я просто пошутила, чтобы подразнить тебя, Кайли! Не бей меня, пожалуйста.
- За такие шутки!.. - сердито сказала я.
- Ну, хорошо, давай, ударь меня! – с наигранной трагичностью проговорила Лаки, оставив свои руки у меня на плечах и откинувшись назад. – Пусть тебя потом совесть замучает!
Я с иронией поглядела на ее бессовестную физиономию и отпихнула Лаки подальше от себя.
- Ах, как бы я хотела сейчас искупаться, - глядя в стол печальными глазами, мечтательно проговорила Анжела.
- Так за чем дело стало? – непонимающе взглянула на нее я. – Давай я тебя искупаю.
- Да нет, - с грустной улыбкой покачала головой Анжела, - я не про твой браслет. Хочется искупаться в нашем озере. Поплавать вдоволь, поваляться под солнцем на горячем песке, погрызть яблоко…
- Да! – жалобно подхватила Майка. – И посидеть под нашим деревом на берегу, там где камыши, помните?
Она так расчувствовалась, что бросилась к Анжеле, повисла у нее на шее и шмыгнула носом. Анжела сочувствующе погладила Майку по голове и у нее самой тоже задрожали губы.
- Ну, вот еще, нашли время реветь! – рассердилась я. – Тоже мне – телячьи сопли!
- Телячьи нежности, - поправила Лаки.
- Без тебя знаю, чудо в перьях! – заорала я на нее и рассмеялась. – Я тут с вами точно с ума сойду!
Я резко встала из-за стола, едва не опрокинув стул, и в этот момент запищал браслет.
- Что там? – тут же настороженно спросила Лаки.
- Люди… - растерянно сказала я, глядя на дисплей. – В километре от нас и идут прямо сюда. Пятеро. Нет, не пятеро… Одиннадцать… Нет, вот еще тоже… Черт! Восемнадцать человек… Какого черта им тут надо?..
- Охотники… - прошептала вдруг Соня с каким-то странным остекленевшим взглядом.
- Охотники? – посмотрела на нее Лаки. – Что за охотники?
Соня вскинула на нее испуганные глаза, но потом снова опустила их.
- Охотники за людьми, - ответила она тихо.
- Почему ты так уверена, что это они? – пожала плечами Ирис. – Может, просто обычные туристы.
- Ага, решили сходить на экскурсию в замок, - усмехнулась я, настраивая сканер. – Сейчас посмотрим… Может быть, они и туристы, конечно, но корзинок с печеньем у них с собой нет. А вот металла предостаточно. Как раз хватает на оружие ближнего и дальнего боя. А некоторые так вообще в доспехах. И, заметьте, все они идут прямехонько на замок и даже не сбиваются, хотя тропинок в тех местах нет. Наверное, кто-то знает дорогу и ведет.
- И что теперь делать? – проговорила Анжела, посмотрев на меня.
Я не смогла сдержать улыбки, глядя на то, как она растерянно приоткрыла рот и захлопала своими роскошными длинными ресницами.
- А что нам делать? – со вздохом ответила я. – Либо валить отсюда, либо встречать гостей. В зависимости от решения нашего славного лидера.
Я посмотрела на Лаки. Славный лидер, закусив нижнюю губу, пребывал в тяжелой задумчивости. Я перехватила ее взгляд, и на секунду мне показалось, что в нем мелькнула какая-то неуверенность и даже растерянность.
- Ладно, - Лаки тряхнула головой, словно отгоняя терзавшие ее сомнения. – Давайте поговорим с ними.
- Думаешь, получится? – криво усмехнулась Ирис.
- По крайней мере, узнаем, чего они хотят, - сказала Лаки.
- На это тебе сможет ответить даже Соня, - усмехнулась Ирис. – Ну-ка, Соня, чего хотят необразованные и вооруженные до зубов аборигены?
Соня как-то странно, словно выходя из глубокого раздумья, посмотрела на Ирис и, ничего не сказав, опустила взгляд. Должно быть, все это сильно выбило ее из колеи. Хотя, она, наверное, была неплохо знакома с этими, так называемыми, охотниками, если судить по ее скупым рассказам о своей прежней жизни.
- Давайте просто спрячемся! – сказала Майка, обводя всех своими огромными зелеными глазами. – Они никого не найдут и уберутся прочь!
- Бесполезно, - покачала головой я. – Мы не сможем скрыть следы своего пребывания здесь, слишком мало времени. Так что… - я развела руками и вздохнула.
- Я и Кайли встретимся с ними внизу, - твердо проговорила Лаки. – Остальные останутся здесь. Ирис, Анжела, смотрите за Майкой, отвечаете за нее, ясно? А ты Майя, - Лаки выразительно посмотрела Майке в глаза, - если я хоть на секунду увижу твои веснушки вне этой комнаты… Поняла?
Майка не обиделась на колкие слова. И даже, кажется, не обратила на них никакого внимания. Вместо этого она подошла к Лаки и крепко обняла ее.
- Будь осторожна, Лаки, - расслышала я ее шепот.
- Не бойся, Майя, - тихо ответила Лаки и ласково улыбнулась ей. – Рядом будет Кайли. С ней мне ничего не грозит.
- Семьсот метров, - сказала я, глянув на браслет. – Пойдем уже. Нам еще надо набросать план действий.
- Пошли, - кивнула Лаки.
И мы вышли из нашей комнаты, сошли вниз и спрятались в одном из дальних помещений позади холла. Позиция была отличная – главный зал просматривался с нее просто великолепно, в то время как сами мы были скрыты полумраком, царившим в комнате. Встав по обе стороны от дверного проема, мы стали ждать и я, не теряя времени, добавила Лаки в программу действия щита.
- Запомни, - тихо проговорила я, - радиус действия браслета всего пять метров. Окажешься дальше – станешь уязвимой.
- Я знаю, - кивнула мне Лаки, улыбнувшись, и от ее теплой улыбки у меня на сердце стало немного легче. – Постарайся никого не убить, если дойдет до драки, - добавила она. – Лучше всего – просто ломай руки, чтобы не могли удержать оружие и имели возможность убежать.
Я кивнула, нервно сглотнув. Драться мне совсем не хотелось. Но вряд ли мои желания были бы интересны тем, кто шел сюда во всеоружии.
- Сколько еще? – спросила Лаки тихо.
- Триста метров, - ответила я, взглянув на браслет.
- Вести диалог буду я, - сказала Лаки.
- Сделай одолжение, - хмыкнула я.
От волнения я принялась барабанить пальцами по стене, а потом, вспомнив, подобрала с пола увесистый камень.
- На всякий случай, - сказала я Лаки и легонько бросила камень в нее.
Щит сработал безукоризненно, и камень отлетел от ее груди.
- Пять метров, - повторила я. – Но ты все равно держись поближе.
- Хорошо, - тихо ответила Лаки.
Мы замолчали, не сводя глаз с главного входа. А через минуту незваные гости переступили порог замка.
Это были типичные аборигены-головорезы, коих я повидала достаточно в подобных мирах за годы своих странствий.
Несколько человек были облачены в кольчужную броню, остальные – в одежду из грубой кожи, очевидно, служившую им неплохой защитой в бою. И все они были при оружии. В основном, их руки сжимали рукояти всяких клинков, топоров и прочей примитивной ерунды ближнего боя, но также я заметила и несколько арбалетов, закинутых за спины. По-видимому, это и были те самые охотники за людьми, о которых упоминала Соня.
Я посмотрела на Лаки. Лаки не торопилась, внимательно рассматривая новоприбывших. Может быть, она все еще не теряла надежды, что вся эта толпа просто развернется и уберется отсюда. Но надеяться на это, конечно, не стоило.
- Обыщите замок! – приказал главный, когда все восемнадцать человек оказались внутри.
И тогда мы с Лаки молча вышли в главный зал – она первая, а я следом.
Увидев нас, они тут же остановились, приглушенно переговариваясь между собой. Предводитель вперил в меня свои черные, как каменный уголь, глаза. До него было метров десять. Остальные стояли еще дальше.
- Кто вы? – громко спросила Лаки. – Зачем вы пришли сюда?
Она стояла слева от меня и краем глаза я видела ее гордо поднятую голову и смелый взгляд. Тоже мне, воплощенная героиня. Бесполезно, их таким не проймешь. Нигде и никогда это не срабатывало. И никогда не сработает, пока те, кто приходит с мечом будут уверены в своем численном и силовом превосходстве.
- Взять их! – коротко приказал главный. – Только не покалечьте.
- Вот и все, - угрюмо буркнула я, исподлобья смотря на приближающихся к нам четырех верзил.
- Пошли, - сказала Лаки.
И мы пошли.
…У меня не осталось практически никаких определенных воспоминаний о том, что происходило в следующую минуту. Помню только, что все время чувствовала себя, словно во сне. И еще помню, что мне было тяжело, очень тяжело, даже невзирая на то, что у меня был щит, который реагировал на все попытки аборигенов меня схватить и создавал нерушимую преграду между моим телом и их пальцами. Краем глаза я видела, как то и дело между мной и Лаки на доли секунды вспыхивала в воздухе прозрачная, почти незримая переливающаяся нить, и неосознанно старалась держаться к Лаки поближе, чтобы ни на миг не выпустить ее из диапазона действия щита. А потом предводитель охотников, видя, что все попытки взять нас голыми руками безуспешны, заорал: «Стреляйте по ногам!». И от Лаки начали отлетать уже стрелы, выпущенные из арбалетов. От меня стрелы отлетали тоже, но их я не успевала увидеть. А между тем, мои невероятно отяжелевшие руки уже в который раз хватали очередного подвернувшегося аборигена, и непривычным, но быстрым и идеально точным движением ломали ему локоть или плечо. И каждый раз под моими ладонями раздавался до омерзения противный хруст. Но по-другому было нельзя, и, стиснув зубы, чтобы не заорать во весь голос от всего этого кошмара, я продолжала драться, стараясь не смотреть на своих жертв.
Я покалечила, наверное семь или восемь человек, и примерно столько же пострадало от рук Лаки, прежде чем вожак и еще двое невредимых охотников с арбалетами побежали прочь из замка. И остальные тоже бросились вслед за ними, не заботясь об оружии, которое выпало из их рук во время сражения.
- Вот и всё… - не своим, каким-то сдавленным голосом проговорила я, тяжело дыша. Руки мои дрожали.
Лаки подошла ко мне и обняла.
- Ты молодец, - прошептала она. – Не бойся. Все уже позади.
- Трясет всю… - всхлипнула я, испытывая огромное желание разрыдаться.
- Знаю, - тихо проговорила Лаки. – У меня тоже так было в первый раз.
- Мерзко это все-таки, - проговорила я, - людей калечить…
Лаки промолчала и лишь еще сильнее прижала меня к себе, а потом – отпустила. Я посмотрела на браслет – они были уже далеко и все равно продолжали бежать. Видимо, боялись, что мы будем их преследовать. А, может быть, они просто хотели поскорее убраться подальше от того, чего не могли понять. Во всех мирах и при любых обстоятельствах больше всего на свете люди всегда боялись необъяснимого…
- Надо уходить, - вздохнула Лаки, - пока они не набрали армию из местных авантюристов.
- Надо, - согласилась я.
Дрожь уже отступала, но ноги еще были, словно ватные и то и дело норовили подкоситься.
- Эй, вы там целы? – донесся вдруг до моих ушей негромкий голос. – Мы там чуть с ума не сошли!..
Я оглянулась и увидела Анжелу, притаившуюся наверху у лестницы.
- Целы, - кивнула Лаки. – Все враги убежали. Мы сейчас придем. Скажи остальным, что все в порядке.
- Хорошо, - ответила Анжела и скрылась.
Лаки перехватила мой взгляд и с заботой и сочувствием посмотрела мне в глаза.
- Пошли?..
- Пошли, - со вздохом ответила я.
Когда мы вернулись в нашу комнату, Майка сразу же бросилась на шею Лаки, а я повалилась на кровать и закрыла глаза, испытывая непреодолимое желание пролежать так хотя бы несколько часов.
- Ну и как успехи? – услышала я голос Ирис, в котором против обыкновения не было обычной иронии и сарказма и даже слышались нотки сочувствия.
- Плохо, - ответила Лаки. – Теперь нас не оставят в покое. Надо уходить отсюда.
- Может, просто будем прогонять их всякий раз, как они к нам сунутся? – неуверенно предложила Майка.
- Тогда, в конце концов, сюда придет целая армия, - проговорила Лаки.
Она была права. Я прикинула в уме реакцию аборигенов на факт нашего присутствия в этом замке. Картина получалась действительно безрадостная. А уж если они еще и догадаются, что это мы таскали из города припасы…
- Но куда же мы пойдем? – спросила Анжела.
- Давайте останемся здесь… - с какой-то жалобной и совсем не присущей ей тоскливой интонацией проговорила вдруг Соня. Я открыла глаза и, сев на своей кровати, удивленно посмотрела на нее. – Они больше не придут сюда… – Ее симпатичное и в последнее время всегда лучившееся каким-то таинственным энтузиазмом лицо сейчас было жалким и выражало едва ли не полное отчаяние. Мне даже стало немного не по себе от этого. Наверное, здорово она привыкла к жизни в этих развалинах.
- С чего это они сюда больше не придут? – иронично приподняв брови, поглядела на Соню Ирис. – Еще как прибегут. Дремучие аборигены всегда боятся всего, чего они не могут понять, и, по возможности, пытаются это уничтожить. Уверена, после того, как наша доблестная Платиновая Хранительница раскидала два десятка человек, сюда явится сотня, если не больше. А если Кайли и их уделает, то этим замком точно заинтересуются местные власти. Не могут же они допустить существования у себя под боком огромной силы, над которой они не имеют власти. Теперь у нас есть только два выхода – либо оставаться здесь и трепать себе нервы в постоянном ожидании нападения, либо уйти. И, кстати, хочу заметить, что щит есть только у Кайли, а она не настолько сильна, чтобы одновременно защищать пятерых от сотни. – Ирис посмотрела на меня. – Не обижайся.
Я кивнула, невесело усмехнувшись. Какие уж тут обиды. Я и после первой компании едва не свалилась там же без сил от волнения и усталости, а уж если таких аборигенов припрется сотня… Есть, конечно, дезинтегратор… Но убивать людей… Гадко… Мерзко… Страшно… Нет, лучше уж и впрямь уйти отсюда куда глаза глядят, пока на дворе лето.
- Они не придут сюда больше… - тихо и упрямо повторила Соня и опустила голову.
Лаки посмотрела на Соню. И на какой-то миг мне вдруг показалась, как в ее серых глазах внезапно промелькнул странный, холодный блеск. Но, вероятно, только показалось, потому что в следующую секунду Лаки, как ни в чем не бывало, подошла к Соне и ласково обняла ее.
- Не бойся, - проговорила Лаки, глядя ей в глаза. – Мы не оставим тебя, что бы не случилось. Ты одна из нас и мы всегда будем держаться вместе, ясно?
- Ясно, - тихо ответила Соня и тяжело вздохнула.
- А по поводу того, куда мы пойдем, - Лаки снова повернулась ко мне и остальным, - думаю, можно вытянуть из кого-нибудь посведущее побольше информации о стране, и податься в какой-нибудь крупный город. Там мы всегда сможем затеряться среди местного населения.
- В принципе, неплохой вариант, - медленно проговорила Ирис, - если только в этом крупном городе никто не ткнет нас ножом со спины.
- Если даже и не в спину ткнут, тебе все равно мало не покажется, - прищурилась Майка.
- Да, такая вероятность есть, - согласилась Лаки. – Здесь вся надежда лишь на неуязвимость Кайли и на то, что она сможет излечить нас почти от любого ранения.
Все посмотрели на меня, словно ожидая моего одобрения по этому вопросу.
- Чего уставились? – буркнула я. – Если никому из вас не оторвут голову, то все остальное мне по плечу.
- Все равно, - покачала головой Ирис. – Жить бок о бок с дикарями, будучи обыкновенным человеком…
- Страшно? – с ухмылкой посмотрела на нее Майка.
Ирис подняла на нее печальный взгляд.
- Конечно, страшно, Майя.
Она очень редко называла Майку таким именем – не больше двух-трех раз за все время.
«Майя» тут же перестала ухмыляться, шагнула к Ирис, обняла ее за плечи и погладила по голове.
- А знаете что? – сказала Майка, обведя всех взглядом. – Давайте просто уйдем подальше в лес, построим там дом и будем в нем жить.
- Узнаю нашу Майку, - засмеялась Анжела. – Еще бы озеро рядом с домом, да?
- Кайли выкопает, - усмехнулась Ирис.
- А ты можешь? – с сомнением посмотрела на меня Майка.
Я закатила глаза к потолку и покачала головой.
- Лето мы, может быть, и протянем таким образом, - со вздохом проговорила Лаки, - но зимой так жить будет тяжеловато. К тому же, всегда есть шанс того, что наше жилье опять могут обнаружить.
- Можно пойти жить в город, - небрежным тоном предложила Ирис. Все посмотрели на нее с недоумением. – В наш город, - пояснила Ирис. – Только сначала Кайли сходит и убьет там всех.
- Идиотская шутка, - холодно сказала я. – А если ты серьезно, то можешь сама этим заняться. Я дам тебе браслет.
Ирис сразу же заткнулась, и какое-то время все молчали, хмуря роскошные брови, морща веснушчатые носы и кусая пухлые губы. Видно, больше грандиозных идей ни у кого не возникало.
- Есть одно место, - подала вдруг голос Соня. – В ста… То есть, в десяти днях пути отсюда есть заброшенные рудники. Они соединяются с сетью пещер и гротов. Там тепло зимой и есть целые подземные озера с рыбой, а в лесу рядом много зверей и дичи. И еще в некоторых пещерах есть горячие источники. Руды в шахтах больше нет и люди там не появляются.
Теперь все лица были обращены на Соню. Не знаю, как у других, но на моей физиономии точно застыло выражение радости пополам с недоверием.
- Ты была там, Соня? – спросила Лаки, внимательно глядя на нее.
- Да, - кивнула Соня, не поднимая глаз. – Давно. Это очень хорошее место.
- Горячие источники, - медленно проговорила Ирис и обвела всех повеселевшими глазами. – По-моему, это очень даже неплохо, знаете ли.