Сквозь мир магии: История Лианы Гросс

Глава 7. О невиданном упорстве

Лиана не помнила, как вернулась домой, и не помнила, что сказала родителям, она была в беспамятстве несколько недель после экзаменов. Она просто лежала в каком-то забытьи, а перед глазами проносились фрагменты прошлого. За это время несколько раз заходила Элиза (именно она и рассказала родителям, что произошло), приходили обычные лекари и даже волшебник. Мать Лианы не отходила от постели дочери, забыв о других детях. В голове Лианы кометами проносились обрывки воспоминаний, но почти все они касались чего угодно, только не дня экзамена. Эти воспоминания казались чужими, как будто не ее.

Лекари оценили состояние девушки как тяжелое, но не опасное. Волшебник применил несколько заклинаний. Весь дом погрузился в какую-то траурную атмосферу. Дети не смеялись, запах свежих булочек больше не наполнял воздух, даже собачка не лаяла, не отходя от своей хозяйки. Прошел почти месяц, прежде чем Лиана пришла в себя. Пришла в себя очень условно: она открыла глаза, начала самостоятельно есть, ходить и даже иногда говорить. Но ее интонации были безжизненные, фразы пустые, глаза потускнели. Девушка очень похудела.

Элиза продолжала навещать подругу, но не зная, о чем с ней говорить, чтобы не задеть раны (раньше все разговоры сводились к магии), она много курила, молчала и быстро уходила. Лиана иногда не понимала, зачем Элиза вообще приходит, и зачем она появилась в ее жизни.

По вечерам, когда родные не видели, Лиана подолгу плакала. Делать ничего не хотелось. Лиана и не делала. По утрам Лиана уходила из дома и бесцельно бродила по улицам. Это длилось несколько месяцев. Она смотрела на городскую жизнь, как призрак, пустыми глазами. А жизнь вокруг продолжалась. И в какой-то из дней, наблюдая за суетой утреннего города, спешащими по своим делам горожанами, Лиана осознала, что и ее жизнь тоже продолжается. Она поняла, что вокруг множество людей, чьи заботы не связаны с магией, и они живут свои жизни, и кто-то даже радуется.

А еще ей вдруг дико надоело, да и совестно стало так долго ничего не делать, видя, как все ее родные заняты делами. Ей всегда была присуща активность, а за время апатии у нее как будто накопилось столько энергии, и она требовала выхода. Сначала Лиана стала помогать матери с младшими детьми, потом начала захаживать в книжную лавку к дядям, потом помогать по хозяйству дедушке. Рутина успокаивала, направляла мысли и чувства в размеренное русло, и Лиане постепенно становилось легче. О своем провале она старалась не думать и ни с кем его не обсуждала.

Элиза несколько раз пыталась заговорить с Лианой про какие-то новые придуманные ей методики, про возобновление занятий, что вызывало у Лианы приступы раздражения, несвойственного ее натуре. Казалось, что она больше никогда не захочет заниматься магией, как будто окончательно отчаялась и отказалась от своей мечты. Элиза, способная говорить только про магию, вызывала теперь у Лианы отторжение. К тому же она являлась напоминанием о том, чего у девушки нет, о магии. Отношения их хоть и не прервались, но охладели, встречи стали редкими.

Давно не заходивший в лавку барон внезапно объявился ближе к вечеру, когда Лиана уже собиралась уходить. Барон был так рад видеть свою юную знакомую, что его дружелюбие чуть улучшило настроение девушки.

— Лиана, дорогая девочка, как Вы? — улыбаясь, спросил барон.

— Все в порядке, господин, — нейтрально ответила Лиана.

— Я слышал, Вас постигла неудача.

Лиане стало плохо, она не хотела даже вспоминать об этом. Лицо ее сделалось жалобным, она выдавила из себя:

— Давайте не будем…

Но барон продолжал настойчиво расспрашивать ее. Лиана даже почувствовала к нему некоторую враждебность, как раненный зверек, пытающийся укусить тех, кто хочет прикоснутся к его ране, даже если это рука помощи.

Дядя, стоявший за прилавком, неодобрительно покосился на барона. «Не барон, а баран!» – читалось у него на лице. Ему казалось плохой идей говорить сейчас о магии с Лианой. Барон жестом трости предложил Лиане сесть в кресла для посетителей, подальше от ее дяди.

Лиана села, скрестила руки на груди и настроилась молчать. Барон продолжил:

— Девочка моя, вы слишком зациклились.

Молчание.

— Хорошо, что вы вновь начали работать в лавке, тут сразу же закипела жизнь, потекла магия! – барон Фрунг ласково улыбнулся.

При слове «магия» лианино лицо исказилось от едва сдерживаемой боли. Барон вздохнул, он видел много радостей и горестей в жизни, мучения Лианы казались ему не очень серьезными с высоты его опыта и прожитых лет, но в то же время барон был мудрым человеком. Лиане было всего семнадцать лет, ее эмоции и опыт были другими, слишком острыми - все казалось ей либо черным, либо белым.

— Лиана, - опять начал он.

Лиане было тяжело. Она вскочила и хотела уйти.

— Лиана!

Она двинулась в сторону кладовой, потому что ей очень не хотелось рыдать перед бароном, а эмоции уже достигли пика. Барон тоже поднялся на ноги, протянул в сторону Лианы руку, будто пытаясь поймать. Уже в спину он воскликнул:

— Твоя неудача не определяет твою жизнь!