Сквозь мир магии: История Лианы Гросс

Глава 25.О поддержке, боли и силе

Лиана не стала рассказывать Виолле и Маркусу, что произошло. Они замечали, что их подруга замкнулась, пытались ненавязчиво узнать причину, но не преуспели в этом и оставили попытки. Лиане казалось, что этот разговор с Элизой – это не то, чем она бы хотела поделиться или обсудить. Ей нужно было время. Она совершенно точно поняла для себя, что Элиза ей больше не друг. Лиана не сможет смотреть ей в глаза спокойно. Но в то же время она по-прежнему ценила все усилия Элиза, которые помогли ей стать тем, кем она сейчас является и оказаться там, где хочет быть. Эта сложная смесь чувств тянула ее то в одну, то в другую сторону, не давая возможности определиться.

Жизнь сложнее, чем думала Лиана - в этом она была готова согласиться с Элизой. Все оказалось невероятно запутанным. Слова Элиза о ее друзьях зародили в Лиане недоверие и подозрения, которые она не могла полностью подавить. Это чувствовали и Маркус, и Виолла. Лиана держала внутреннюю дистанцию и с одним, и с другой.

Единственное, что слова Элизы не могли поколебать, – это любовь Лианы к ее родителям. Хотя она несколько негодовала из-за того, что они ей не сказали об оплате обучения, но понимала, что это из большой любви. Первое, что она решила сделать, – поговорить с ними начистоту.

В следующие же выходные Лиана отправилась домой. После вечернего чая она объявила, что хочет поговорить с родителями наедине, поэтому младшие с недовольными личиками пошли в свои комнаты.

Дарен и Эда сидели рядом на диванчике, рука в руке, и выглядели такими счастливыми, но немного взволнованными. Лиана посмотрела на них с любовью и улыбнулась.

— Папа, мама, – сказала она. — Я знаю, что вы заплатили за мое обучение.

Лицо Эды стало виноватым, она бросила взгляд на Дарена. Он смущенно улыбнулся дочери и начал оправдываться:

— Понимаешь, ты так хотела в Академию. Так хотела, что и мы вместе с тобой хотели. Элиза предложила один вариант. Мы решили, что можем себе это позволить, не обеднеем, зато наша девочка будет счастлива.

Эда кивала на каждое слово своего мужа, но при этом выглядела все равно виноватой. Сердце Лианы разрывалось от любви к ним, глаза ее уважнились, и она бросилась обнимать родителей. Они втроем неловко посмеялись, обнимаясь на одном диване.

Лиана со слезами на глазах спросила:

— Ну почему же вы мне ничего не сказали сразу?

Эда ответила, утирая глаза:

— Ты бы отказалась, дорогая моя! Мы же тебя очень хорошо знаем.

Дарен добавил с гордостью:

— К тому же все оказалось правильным, ты теперь знаменитая волшебница!

Он скупил все газеты, в которых писалось про открытие Лианы и хранил их в кабинете.

Лиана воскликнула:

— Но это же, наверное, были очень большие деньги для нас!

— Но это же ради тебя, дорогая. Нам ничего не жалко, – сказала Эда.

Лиана умоляюще на них посмотрела:

— Теперь у меня есть стипендия и у меня есть какие-то отчисления по патенту. Давайте я это все вам отдам.

Дарен махнул рукой:

— Доченька, даже не думай. Это твое. А я, если бы не смог, не стал бы платить. Ты же меня знаешь, я человек простой и деловой.

Он улыбнулся дочери с нежностью. Лиана была безмерно благодарна родителям. Ещё какое-то время они сидели втроём, пили чай и разговаривали о том и о сем.

Позже, вечером, перед сном Лиана сидела у себя в комнате и грустила. Дома, в привычной и уютной, доверительной обстановке ей стало особенно жалко себя. Еще недавно полная уверенности и радости, теперь она чувствовала себя несчастной. Правда, чувство внутренней силы ее не покинуло. Элиза, ее предательство – а Лиана воспринимала это именно как предательство – не могли ее сломить. Но боль и горечь, казалось, только усиливались. В доме родителей не бывает одиноко в физическом смысле, но всё же Лиана ощущала одиночество: она не могла разделить свои переживания ни с кем.

Раздался тихий стук в дверь. Это была Эда. Она зашла в комнату дочери, чувствую своим материнским сердцем её страдания. Эда молча села рядом и стала гладить Лиану по спине. Она не сказала ни слова. Глаза Лианы наполнились слезами. Единственное, что она смогла сказать, было:

— Мама!

Она заплакала в объятиях Эды. Так и не рассказав ничего, но чувствуя себя полностью понятой. Все-таки она была не одна со своими горестями.