Сквозь молчание

Глава II. Утренний холодный кофе

Вернувшись в этот день домой около одиннадцати часов ночи, Тейла думала лишь о том, что мужчина не назвал своего имени. Да, что уж говорить: совсем не представился и даже ничего не узнал о ней. Он так и оставался для неё незнакомцем с балкона. И это злило! Как он позволил себе, без её разрешения так плотно засесть в мыслях. Прокручивая кадры этого дня, Тейла постаралась стереть их из памяти.

Вспомнила, что ей нужно позвонить матери. Гудки звучали лишь секунду и тут же раздался грустный женский голос:

– Тейла, привет! Ну, как ты?

– Привет, всё хорошо, - она медлила, ей не по силам было признаться, что вновь не выполнила обещание, данное матери еще месяц назад.

– Ты сказала Элирии?

– Нет, не смогла.

– Тейла, она имеет право знать. Она – твоя сестра.

– Я не могу, просто не могу, - героиня сдерживала слёзы, сползая по стене. – Эл слишком счастлива, я не хочу расстраивать её.

– Я понимаю, но всё равно она когда-нибудь узнает. И лучше, чтобы об этом ей рассказала ты. Мы вместе сделаем всё возможное, чтобы ты вылечилась. - Тейла с ужасом представила, какую истерику может закатить сестра при любых исходах, отчего засосало под ложечкой.

– Да. Хорошо. Я пойду отдохну.

– Спасибо, что позвонила… Ты хорошо себя чувствуешь?

– Всё в норме.

– Дорогая, - она тяжело вздохнула и Тейла услышала короткий всхлип. - Всё будет хорошо.

– Я знаю, не переживай. Пока, - не дождавшись ответа Тейла сбросила звонок.

Ей безумно не хотелось слушать печальный голос матери. Первые дни она ревела так сильно, что казалось, больна вовсе не её дочь, а она сама. И теперь, когда слёзы высохли, остался лишь осадок, который не вымоешь даже большой долей надежды. Отец утешал и жену, и дочь. Однако и он спрятался глубоко в работе, чтоб лишний раз не думать о несчастье. И в этой борьбе героине приходилось быть одной, молчаливой и сдержанной. Ведь, если операция пройдет неудачно, то им придется проживать горе долгие годы, а ей станет всё равно. И сейчас некогда страдать, и убиваться о несправедливой судьбе.

Нужно действовать, искать деньги и самую лучшую клинику.

Тейла встала с холодного пола, ощущая, как замерзли её конечности. Схватила теплый халат, который ей приходилось носить уже несколько месяцев и в жару, и холод, шерстяные носки и заколку.

Огромная, пустая квартира напоминала ей о её ничтожности. Теперь она ненавидела всё, что напоминало о прежней, успешной Тейле. Когда она была строже, энергичнее и яростнее. Чтобы выстроить бизнес, ей приходилось быть жестокой, беспощадной. Никого не жалеть. Особенно себя. Быть всегда стойкой, аккуратной и внимательной. Тейла отказывалась от многого, лишь бы быть такой же успешной, как её семья. От чувств, которые она так хотела прожить. Быть любимой и выбранной, несмотря на характер, внешний вид или решения, которые ей необходимо принимать ежедневно. Многие, с кем Тейла проводила порою долгие годы, разочаровывались в ней и уходили. А иногда она и сама бросала, чтоб больше никогда не испытывать сложность выбора: он или бизнес.

И в очередную темную, одинокую ночь Тейла ворочалась в кровати, чувствуя, как раздувается её горло от кома внутри, как периодически тошнит и приходится бегать в туалет. Ближе к трём часам усталость накрыла всё тело, голова гудела настолько сильно, что ничего не оставалось, как выпить обезболивающее и снотворное.

***

Она не хотела наряжаться, но почему-то нацепила на себя белую винтажную рубашку, ажурные колготки и украшения из теплого золота. Натянула темную юбку и сверху накинула пиджак того же цвета. И вишенкой в её образе стали черные туфли с цветочной вышивкой на низком каблуке. Тейла смотрела в зеркало, ощущая какая огромная у неё шея. Захотелось скрыть это безобразие. Она тут же схватила шелковый платок и повязала его, затягивая удавку. Так-то лучше!

Субботнее утро неожиданно выдалось пасмурным и бессолнечным. Обещанная жара сменилась влажной духотой, от которой волосы у Тейлы быстрее становились растрепанными и грязными. Она проверила собранный пучок и крепче прижала сумку к телу, чтобы решится ступить на порог кафе. У неё что-то сжалось внутри в центре груди: она переживала и опасалась. Почему-то именно в этот раз всё казалось более волнительным, никак обычно. Сегодня всё будет решено: он или окажется отличным вариантом, или она пошлёт его куда подальше. И с этими размышлениями она дернула ручку двери на себя и вошла в уже знакомое помещение. Взглянула на столик поодаль от неё. Он был там. Такой привлекательный и расслабленный. Словно не он ждал чего-то, а мир ожидал, когда он насладиться и насытиться его видами. Его широкие плечи подчеркивала футболка-поло благородного зеленого цвета, а скрывала тонкая, повязанная сверху коричневая кофта. Казалось, что он сошел с картины античного периода и теперь любопытно осматривается. Рядом и напротив стояли две одинаковые кружки.

Вдруг раздался громкий, весёлый голос, выдернувший её из оцепенения:

– Ma che bella sei! Очень симпатичные scarpette. А вот этот кавалер ждет тебя уже двадцать минут!

*Ma che bella sei (проис. итал.: [ма ке бЭлла сэй!]) — «какая ты красотка!»

*scarpette (проис. итал.: [скар-пЭттэ]) — туфельки.

«Ну, вот! Не стоило так наряжаться. Выгляжу слишком очевидной!» - подумала Тейла, пока медленно шла к незнакомцу. Её одолевало столько сомнений! Зачем она пришла сюда, зачем вообще согласилась на это всё? Разве не хватает насущных и лишних проблем в жизни? Ещё эта болезнь! Нет, она точно зря все это сделала. И теперь Тейла почти решила, что это их первое и последнее свидание.

Незнакомец посмотрел на неё. Его взгляд выражал не влюбленность, а искреннюю заинтересованность ею. А наряд, который она подобрала, вызвал восхищение, запечатлевшееся в его глаза: может быть она старалась для него! Хотела произвести впечатление. Она просто чудо! Он тут же встал, желая помочь ей сесть за стол. И как только мужчина оказался ближе, чем она бы хотела позволить ему, аромат его древесно-сладковатого парфюма ударил в нос. Тейла на секунду потеряла рассудок. Она так любила дорогие нотки, похожие на те, чем обычно пользовался её отец. Ненадолго замерев, принюхиваясь к его запаху, в конце концов позволила ему проявиться, как джентльмен.