Сквозь молчание

Глава V. Письмо

Он искал ее повсюду.

Дома, где в окнах больше не горел свет лампы, не слышался шум колышущихся тяжелых штор и звон посуды. Казалось, его покинули даже соседи. На фоне громко пели сверчки, только подчеркивая тишину и его одиночество. Звук домофона непрерывно пиликал противную мелодию. Пусто. Там было пусто и не было ее.

Он ехал по длинному шоссе. Уже вечерело. Они должны были встретиться, чтобы сходить на очередное свидание в ресторан. Накануне он приготовил ей подарок, а сегодня купил ее любимые цветы. Но Тейла не отвечала ни на звонки, ни на смс.

Он много думал в тот вечер, много злился. Трепал волосы, кусал губы. Стучал по рулю, словно тот был виноват в ее пропаже. Только он полюбил по-настоящему! Вот-вот почувствовал себя живым, своим. А, что удивительно, родным рядом с ней. И все закончилось так быстро! Кто-то или что-то отнял ее у него. Его любимую женщину, в которой он нашел все то, что искал когда-то в других. Несправедливо! Стрелка начала падать вниз в правой стороне, мотор ревел, скорость увеличивалась. Он резво обгонял движущиеся машины и нервничал каждый раз, когда ему приходилось останавливаться на светофоре. Крича во все горло, торопя пешеходов, медленно переходящих дорогу,

Машина примчалась к главному зданию ее цветочного магазина. «Закрыто и продано!» Люсьен замер в оцепенении. Он еле сдерживался, чтобы не упасть на колени. Не верил глазам, считая это обманом или розыгрышем его воображения. Не может быть так! Осмотревшись, выцепил взглядом мужчину, что закрывал местный ювелирный магазин.

– Добрый вечер! А чего продано то, не знаете? Хороший магазин был.

– Так хозяин сменился же! - мужчина был в возрасте, отчего аккуратно, и не спеша, шагал к нему. - Теперешний то будет менять всё. Говорит новая история — новая вывеска, интерьер и все дела. Жалко, конечно. Мне нравилась девчушка та. Как звали то уж…

– А что с ней?

– Да, Бог ее знает! Ходила в последнее время, как в воду опущенная. Ни с кем не общалась. Раньше мне всегда улыбалась и здоровалась, - мужчина громко вздохнул и продолжил. - Все продали без нее. Приходил тут какой-то адвокат с риэлтором и хозяин новый. В дорогих костюмах, деловые. Тьфу! Все порешали и конец.

Мужчина хлопнул себя по бокам, обозначая как безнадежно и грустно ему было от этого. Словно и он потерял частичку себя. Люсьен, огорченный новостью, поблагодарил мужчину. Чувствуя сердцем безнадежность положения, вновь сел в автомобиль. Завёл мотор. Он знал, куда ехать.

Через полчаса он был в доме де Лиров. Ему открыла Гренда сильно расстроенная, тихая и неразговорчивая. Она проводила Люсьена в гостиную, где, укрывшись пледом, сидела Элирия. Ее грел огонь из камина, мягко лаская горячим потоком босые ноги. Люсьен не видел лица, но отчего-то догадался, что оно было печальным и уставшим. Вдруг раздался всхлип, она вытерла щеки намокшим платком.

– Миссис де Лир, к Вам пришел посетитель.

Элирия обернулась. Глаза ее, залитые слезами, покраснели и опухли. Больше она не выглядела легкой и воздушной. Теперь она была несчастной женщиной, потерявшей сестру. Вставая с пола, споткнулась об упавший плед. Вздернула висевший на краешке плеч домашний халат. Обессиленно подошла к Люсьену, наблюдая за его реакциями. И в этот самый миг он заметил в ней просьбу простить. Глаза забегали по ее лицу, губа задрожала, не в силах вымолвить слово. Первой начала она:

– Мне так жаль.

– Что? - прошептал он.

– Она передала письмо, - и вновь вымученно прошла вглубь комнаты, достала из ящика небольшой запечатанный конверт. Вяло протянула тонкую кисть. - Прочти его. Я не вправе говорить тебе о ней… А теперь уходи. Пожалуйста.

Чуть покачиваясь, она вернулась к камину. И только сейчас Люсьен заметил бокал и выпитую наполовину бутылку вина. И тогда ему стало страшно. По-настоящему страшно и тревожно. На негнущихся ногах он дошел до автомобиля. Умчался подальше от этого шикарного на первый взгляд дома, который теперь воплощал в себе лишь одну тоску и скорбь.

Люсьен остановился около набережной. Дошел до побережья, сжимая письмо в руке. Ощущая, что жизнь его неисправимо меняется. Сердце стучало с такой скоростью, что казалось вырвется из груди. И может тогда ему не будет так больно. Не решаясь открывать конверт, еще долго просто пялился на него. Крафтовая бумага не раскрывала секрет содержания, а приклеенная печать с вызовом попрекала его. «Не прочитаешь, не осмелишься!» - словно шептало оно изнутри. Но он разорвал бумагу и принялся читать, внимательно всматриваясь в размашистый почерк:

«Привет. Мне, честно признаться, тяжело писать тебе. Но еще сложнее бы было смотреть тебе в глаза, произнося правду, которую ты узнаешь в этом письме.

Сначала хочу признаться тебе в том, что эти полтора месяца для меня были самыми светлыми за долгое время. Я была счастлива и по-настоящему влюблена в тебя. Я не умею подбирать красивые слова, не умею быть чувственной и нежной. Мне пришлось изгнать из себя любые эмоции, которые бы означали мою слабость. Прости за это, но иначе было нельзя.

Я долго думала, как сказать правду. Однажды я чуть не решилась. Это было тогда, когда мы прокрались, как школьники, в закрытый театр и тихонько говорили обо всем на свете. Но я так боялась, что просто не смогла. Поэтому сейчас пишу тебе письмо и хочу сухо сообщить то, что мучает меня уже несколько месяцев:

Люсьен, я больна. В апреле мне поставили диагноз: анапластическая карцинома щитовидной железы. Редкая, агрессивная форма быстро развивающегося рака.

И, если ты читаешь это письмо 5 октября, то я уже села в самолет и улетела. Я не вернусь в этот город. Каждый уголок здесь напоминает мне об ужасе, который я испытывала и испытываю сейчас. А может быть мой организм не справится и я… Я не знаю. Надеюсь, ты понимаешь меня.

Я не имею права говорить тебе: «прости». Не имею права просить тебя не злиться, не искать. Я знаю, что будешь и мне очень жаль.