Сквозь Мрак

ГЛАВА 8

Ник

«Старина Петер! – писал Ник. – Если ты читаешь это, значит очнулся и уже в курсе основных новостей. Моя новая сопровождающая ещё совсем девчонка, недавняя выпускница академии. С талантом, но, похоже, безо всякого соображения. В письме (по понятным причинам) не могу сообщить всего, что она наплела о той твоей злополучной стычке со «Скворцами», но при личной встрече непременно расскажу. Сейчас мы отрабатываем слётанность. Тренируемся по шесть-восемь часов с перерывами на дозаправку. Девчонка держится, хотя и получает от меня знатно: все её финты и навыки – совершеннейшая показуха, неприменимая в условиях реального боя. Вчера она чуть не угробила «Единицу» при пикировании, а позавчера так вообще ухитрилась сбиться с курса и заплутать в облаках. Садится, впрочем, неплохо. Возможно, из неё мог бы выйти сносный пилот междугородних рейсов, но не более. До тебя, старина, этой пигалице далеко, как до неба.

Мрак крайне неспокоен. Лунки блуждают хаотично – не представляю, как удастся мне зайти в первый слой и не угробить при этом мэрскую любимицу. Лететь в зону с новичком – полное безумие, однако наши шефы те ещё фантазёры, сам знаешь.

За увечья не переживай: я справлялся в госпитале – Совет Ветеранов выбил самые лучшие протезы, и ты всенепременно будешь летать.

Как только придёшь в себя – сразу напиши на мой прежний адрес, в Лётный городок. Там ребята при штабе толковые, сообразят, куда отправить весточку дальше.

Искренне надеюсь на скорую встречу. Бывай и не кисни. Твой Ник»

По обыкновению поставив дату и подпись, Никлас скривился: на исполосованный косыми витиеватыми – нечто между каллиграфией и шифровкой – строчками лист упала капля. Но не чёрная, от чернил, а красная. Следом за ней – вторая.

Никлас озадаченно потёр ноздри, и на пальцах остался красный след.

Вот же… Опять накрывает. Второй раз за день.

Он еле успел отложить письмо – кровь хлынула из носа, да так сильно, что заляпала форменную майку. Весьма основательно при этом. Виски сдавило тупой болью, а «Четыреста Четвёртый» басовито заскрежетал, словно металлический корпус авианосца гнуло и корёжило. Это могло значить только одно…

– Проклятье! – выругался Ник, вскакивая, и сигнал тревоги тут же прокатился по кораблю.

– Внимание! – пророкотал динамик. – Возмущение Мрака второй степени! Свистать всех наверх!

Никлас рванул на палубу и на секунду застыл: громадные чёрные клубящиеся тучи нависли над кораблём и плевались молниями. Раскаты грома сотрясали авианосец так, что не устоять. Тросы лопались, опоры гнулись.

Форменный ад!

Капитан Краус – бледный и прямой, как жердь – отдавал приказы громко и резко. Команда ловила каждое слово, мгновенно, чётко и слаженно исполняя волю. Матросы крепили оборванные концы, удерживали падающие опоры, сбрасывали обломки и железное крошево за борт. Когда зарядил град размером с голубиное яйцо, взялись за совковые лопаты.

– Развернуть тенты! – гаркнул Краус, и четверо матросов рванули к монолётам. – Поднять резервные громоотводы! Отдать швартовы! Полный назад!

Зашумели двигатели. «Четыреста четвёртый» дёрнулся и медленно поплыл над изувеченной пустошью задним ходом. Увы, чтобы быстро вывести авианосец из зоны шторма, катастрофически не хватало скорости.

Молния шарахнула в опасной близости, и один из матросов рухнул, как подкошенный. Бедняга даже вскрикнуть не успел. Новый разряд – и тент над монопланами вспыхнул, как сухая солома. Огонь стремительно расползался по брезенту.

– Тушить! – рявкнул Краус.

Матросы кинулись к насосам. Никлас оказался ближе. Схватил шланг и первым подбежал к пылающему тенту.

– Давай! – гаркнул, и один из парней крутанул маховик.

Напор чуть не сбил с ног. Мощная струя пены ударила по сполохам. А следом – вторая: белобрысая пигалица, хмурая, уже порядком подкопчённая и растрёпанная, тоже вооружилась шлангом и встала бок о бок.

Никлас выругался.

– Сдурела? – рявкнул он. – А ну марш в каюту, зашибёт!

Девчонка не ответила. С мрачной решимостью, расставив для пущей устойчивости ноги, она направляла струю на беснующиеся рыжие языки: огонь подбирался к монолётам.

Ник хотел обругать её снова, но не успел: от нового раската «Четыреста четвёртый» тряхануло так, что палуба вздыбилась. Многие попадали. В том числе и Ник. Его отбросило в сторону и впечатало в трубу дымохода. Приложило затылком. Крепко, до хруста в зубах. Не успел он подняться, как один из транспортных везделётов-тяжелогрузов сорвался с троса, и Ник выругался так грязно, как не ругался даже полковник Хей во время учений: машину развернуло боком и понесло по наклонной, аккурат в шеренгу подготовленных к отгрузке баррелей с конденсатом.

Внутри всё оборвалось: секунда, и всё здесь взлетит к чертям собачьим!

– Держи самолёт!!! – проорал Ник вскакивая.

Он и ещё пара матросов рванули наперерез, но проворней всех оказалась пигалица. Чудом она ухватила конец оборванного троса, что змеился по палубе, сунула в крепёж, но зафиксировать не успела – силёнок не хватило. Пигалица рухнула, и её, мотая из стороны в сторону, точно рыбёшку на леске спиннинга, поволокло за везделётом: девчонка так и не выпустила из рук железнотканую верёвку. Никлас бросился к ней, ухватил трос. Зарычал, натягивая. Все, кто был рядом, кинулись на подмогу. Общими усилиями удалось сунуть обрывок треклятого троса в крепёж и намертво защёлкнуть стальное кольцо. Тяжелогруз остановился в полуметре от баррелей.