Сквозь пелену

Пролог

День всё мрачнее,
И с ним жизнь течёт, не переставая.
В этих очах блеск угасает,
На этих устах искренняя улыбка исчезает.

Обладательница равномерного окраса зелёных глаз потеряла надежду на спасение от тьмы, что с каждым разом всё плотнее сжималась вокруг неё. Всё это время, проведённое в темноте, девушка как могла ждала хотя бы проблеска света, но тщетно. Со временем блондинка привыкла к такой жизни и перестала ждать перемен, которые всё равно никогда не могли бы её коснуться.

«Склонность души убеждать себя в том, что желаемое сбудется. Эта склонность вызвана особым движением духов, а именно соединением движений радости и желания. Страх же есть склонность убеждать себя в том, что желаемое не сбудется». — Именно эти слова Рене Декарта до сих пор удерживали девушку на плаву.

***

Луджайн шла по узкой лондонской улочке, привычно постукивая тростью по мокрому асфальту. Вечер опускался на город, превращая знакомые маршруты в лабиринт звуков и запахов. Она знала этот район, знала каждую выбоину, каждый поворот. Но сегодня что-то было не так. Интуиция, обострившаяся за годы слепоты, подсказывала: нужно было свернуть на главную улицу, а не срезать через переулок.

Но она не послушалась.

Нащупать трость в этой кромешной тьме обычно было делом привычным и нетрудным, но только не в этот раз. Угораздило же свернуть не в тот переулок — и ещё в такой поздний час.

Как всегда, всё в этой жизни происходило против неё. Страх постепенно сковывал тело, набирая обороты. Многих лишь забавляло подобное состояние таких, как она.

— Красотка, давай помогу. Дяденька не причинит вреда.

Луджайн почувствовала, как обильно стекает по спине пот. Голос был низким, маслянистым, от него хотелось отшатнуться, но она заставила себя стоять на месте.

Мне никто не поможет, подумала она. Я смирилась с этой мыслью, но не с самой ситуацией — слишком отвратительной, чтобы просто принять её. А значит, придётся быть готовой помочь себе самой.

Она сорвалась на бег, не обращая внимания на крики позади. Нет времени ощупывать воздух перед собой. С риском врезаться в стену, она развернулась на сто восемьдесят градусов и продолжила бежать ещё быстрее. Лучше разбиться насмерть, чем погибнуть под громкий и мерзкий хохот похотливых ублюдков.

Внезапно её схватили — одной рукой за капюшон, другой за локоть. Сердце бешено забилось, грозясь вырваться из груди. Луджайн замерла лишь на мгновение от неожиданности, но дальше нужно было действовать намного резче.

Она попыталась вырваться из стальной хватки чужих рук — бесполезно.

— Отпусти же! — сорвалась на крик, не думая о последствиях. Зря. Она всегда была слаба — и морально, и физически, — поэтому в такие минуты не сдерживалась и захлёбывалась собственными эмоциями. Это, пожалуй, самое отвратительное в ней.

— Вот же дура, — обречённо бросил парень, уже закрывая ладонью её рот.

Луджайн тут же расслабилась, облегчённо выдохнув. Этот голос принадлежал не тому пожилому мужчине, а незнакомому юноше. Благодаря своей слепоте она научилась чувствовать людей иначе. По голосу можно было угадать почти всё: возраст, настроение, раздражение или восторг.

От раздумий её отвлёк знакомый писклявый голос — приглушённый расстоянием, но всё ещё различимый. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Но если этот парень заодно с тем негодяем, она всё равно будет искать выход. Слабая — да, но сдаваться не собиралась.

— Вот ты где, милочка! Я так долго тебя искал, иди ко мне.

Секунды тянулись как вечность, но Луджайн так и осталась стоять рядом с незнакомцем, несмотря на страх перед ним и неизвестностью.

Она была готова молить юношу о помощи на коленях. Кажется, он понял: она слишком сильно вцепилась в рукав его куртки. Всё произошло слишком быстро и слишком неожиданно. Луджайн застыла в ступоре, не зная, куда бежать — и нужно ли вообще.

Адреналин всё ещё кипел в венах.

Она не видела, что происходило вокруг, и могла лишь представлять картину в нескольких метрах от себя. Сделать хотя бы шаг не решалась — слишком велик риск ошибиться.

— Тсс.

Одно только это слово, коснувшееся слуха, заставило замереть. Луджайн стояла, вцепившись в чужой рукав, и молилась, чтобы этот парень оказался не таким, как все.

Шаги приближались. Медленно. Вязко. Каждый звук отдавался где-то под рёбрами.

— Слышь, пацан! — раздалось из темноты. — Девку не видел? Мелкая такая, светленькая. Пробегать тут должна была.

Рука незнакомца, лежавшая на её плече, напряглась. Совсем чуть-чуть. Луджайн бы не заметила, если бы не чувствовала каждую мышцу, каждое движение, каждое дыхание того, кто сейчас стоял между ней и её страхом.

— Нет здесь никого, — голос парня звучал ровно, без единой дрожи. — Иди дальше.

Пауза. Слишком долгая. Слишком тяжёлая.

Луджайн зажмурилась, хотя это не имело смысла — перед глазами и так была лишь тьма. Где они? Смотрят друг на друга? Тот, первый, уже достал что-то? Нож? Она представила, как лезвие входит в чужую плоть, и внутри всё оборвалось. Только не из-за меня, пронеслось в голове.

— Смотри у меня, — донеслось наконец из темноты. Шаги стали удаляться, таять, пока не растворились совсем.

Тишина.

Луджайн позволила себе выдохнуть лишь тогда, когда поняла, что задерживает дыхание уже целую вечность.

— Отпусти, — выдохнула она, пытаясь высвободиться.

Парень молчал. Но хватку ослабил. Она осторожно высвободила руку и сделала шаг назад, в пустоту, которую не видела, но чувствовала спиной.

— Кто ты? — спросила тихо.

— Неважно, — ответил он. Голос звучал устало. — Жива — и иди уже.

Луджайн слышала, как он развернулся. Как его шаги начали удаляться в противоположную сторону, туда, где не было фонарей, туда, где даже она не рискнула бы появиться.

— Постой!

Шаги замерли.

— Я… — слова застряли где-то в горле. — Спасибо.

Пауза. Короткая, почти незаметная.