Сквозь Сэкидзо: Три лика бездны.

Глава 4. Отзвуки забытого имени.

— Ха-ха! — ухмылка Кронаса растянулась в жуткой гримасе, когда его веер находился в миллиметре от яремной вены Юки.

Глаза охотницы расширились, отражая лезвие и собственное отражение — побеждённое, обессиленное.

И в этот миг...

ХЛОП!

Его рука с зажатым веером с глухим стуком упала на пол, будто отрубленная невидимым топором.

Ухмылка исчезла. На смену ей пришёл шок, чистейший и первобытный. Кронас отшатнулся, глядя на культю, с которой сочилась тёмная энергия. По его спине пробежала судорога.

— Что... что это было? — пронеслось в его голове, и впервые за столетия в его мысли прокрался ледяной червь сомнения.

— Что произошло? — одновременно подумала Юки, не веря своему спасению.

Их взгляды, полные ужаса и недоумения, синхронно устремились в одну точку. Туда, где секунду назад никого не было.

Я стояла, не шелохнувшись. В руках — катана, но не просто клинок. Она пылала, как жидкое солнце, а вокруг моей фигуры клубилась аура, в которой яростный вихрь сливался с всепоглощающим пламенем. Воздух дрожал и пел от напряжения.

— Дарьяна?! — выдохнула Юки, всматриваясь в меня. — Что... что с ней? Её аура... она стала другой. Словно она обрела невероятную силу!

— Глазам не верю! — закричал внутренний голос Кронаса, и в этом крике была уже не ярость, а животный страх. — Я не увидел ни единого движения! Ни вспышки, ни сгустка энергии... КАК?!

Стиснув зубы, он собрал тьму вокруг культи — плоть и кость срослись за мгновение, в руке материализовался новый веер. Но его уверенность была надломлена.

— Эта девчонка... эта проклятая девчонка постоянно мне мешает! — мысленно рычал он, и его взгляд наполнился слепой ненавистью. — Нужно избавиться от неё. СЕЙЧАС ЖЕ!

Он ринулся в атаку. Но для меня он был словно в густом мёде. Мир вокруг замедлился до ползания. Я видела каждое микродвижение, каждый изгиб траектории. Моя скорость теперь была не просто выше его — она была из другого измерения.

Кронас обрушил на меня град ударов. Но каждый взмах веера, каждое ледяное лезвие, летящее в меня, я видела так чётко, будто они были нарисованы в воздухе. Я парировала их своей пылающей катаной, держа её в одной руке, не сходя с места. Без усилия. Без напряжения.

— Быть не может! — умолял его внутренний голос. — Она... она так легко отбивает мои удары! Не делает лишних движений! Это невозможно! Что происходит?! Я больше не контролирую сражение!

Я сделала шаг вперёд. Всего один. Но этот шаг сократил дистанцию между нами так, будто пространство само сжалось передо мной. Моя катана, оставляя за собой шлейф из раскалённого воздуха и искрящихся вихрей, описала изящную, смертоносную дугу.

И пока клинок с немыслимой лёгкостью рассекал его плоть, я спокойно произнесла про себя, называя имя техники, что родилась на стыке двух стихий и моей воли:

— Техника огненного вихря: Пылающий танец скорпиона.

Юки без сил рухнула на колени, сжимая в дрожащих пальцах обломки своей катаны. Её лицо было залито кровью, под которой почти не оставалось видно кожи. Глубокий, с хрипотой выдох вырвался из её груди.

— Дарьяна... — прошептала она, и в этом шёпоте была и боль, и безмерная благодарность. — Меня... спасла...

Я медленно, с непривычной лёгкостью, вложила пылающий клинок в ножны. Пламя угасло, оставив в воздухе лишь лёгкое марево.

— Юки, ты цела? — мягко спросила я, поворачиваясь к ней.

— Да... — её голос был слабым и прерывистым, но в нём теплилась жизнь. — Спасибо...

А в метре от нас, на холодном полу, корчился в немой агонии Кронас. Его тело было рассечено, но страдала его душа.

— Почему... почему жизнь так несправедлива? — проносилось в его разуме, затуманенном болью и обидой. — Неужели я сделал что-то ужасное ещё до рождения? В чём моя вина?

И стены реальности разошлись, унося его сознание на 130 лет назад...

Воспоминание. 130 лет назад.

На свет появился ребёнок, чьи волосы и глаза были цвета свежей крови. Мать, недолго думая, назвала его Тосихо. Он рос самым обычным мальчиком в небогатой, но и не бедной семье, и его уникальная внешность была его единственной, но роковой особенностью.

Тосихо был ранимым и физически слабым. В пятнадцать он, пытаясь изменить себя, пришёл в школу боевых искусств. Он хотел стать сильным, как самураи из легенд, что рассказывал ему отец.

Но школа стала для него адом. С ним никто не общался. Ученики ненавидели его за «дьявольскую» внешность, а учитель, старый и предвзятый мастер, лишь качал головой:

— «Ты слаб, — твердили ему одногруппники, тыкая пальцами. — Убирайся отсюда, дьявол». — «Может быть, это не твоё, — с сожалением, но без веры говорил тренер. — Сила не в твоей крови».

Тосихо пытался бороться — со своими страхами, с насмешками. Но ответом ему были лишь избиения после уроков, когда толпа однокурсников вымещала на нём своё зло. Он не мог дать сдачи даже одному.

И вот, в один, казалось бы, ничем не примечательный день, в их группу пришла новая ученица. Её звали Сацуки.

И с первого взгляда, с первой улыбки, которую Тосихо увидел направленной именно на него, его хрупкий мир перевернулся.

Но Сацуки привлекала внимание не только Тосихо. На каждом занятии все парни в группе не сводили с неё глаз. Она была искусным бойцом, сильной и ловкой, но уступала лишь одному — Нобуёси.

Именно Нобуёси был настоящим лидером. Лучший боец, его уважали и боялись. И именно он питал к Тосихо самую лютую, животную ненависть. Он видел в рыжеволосом юноше не просто слабака, а пятно, недостойное находиться с ними в одном додзё.

И вот, в один из дней, собрав всю свою волю в кулак, Тосихо решился. После занятий он, сердце которого колотилось где-то в горле, догнал Сацуки, едва не споткнувшись.

— Сацуки, постой! — его голос прозвучал с непривычной для него громкостью.

Девушка обернулась. Её взгляд был спокоен и любопытен.

— А т-ты... ты сегодня не занята? — выпалил он, чувствуя, как горят уши.