Сквозь Сэкидзо: Три лика бездны.

Глава 6. Шепот сквозь безумие

— Что-то ты мне надоел... — ухмылялся Сайдо, стоя над едва двигающимся Химедзи. Лезвие его кусаригамы блеснуло, готовое опуститься на шею охотника льда.

Но в этот миг чья-то рука мягко, но неотвратимо остановила смертельный удар.

— Любимый...

Голос был таким нежным, что Сайдо почувствовал давно забытую дрожь по своему не-человеческому телу. Перед ним стояла она — Ноа. Её образ сиял в полумраке зала, словно призрачное видение. Любовь всей его жизни, ради которой он когда-то был готов на всё. Та, кого не было в живых уже так долго.

— Перестань, пожалуйста, — её слова звучали как молитва, — очень тебя прошу!

— Не делай этого, — в её глазах стояли слёзы, голос дрожал от отчаяния. — Ты же помнишь, что обещал мне?

Сайдо застыл в оцепенении. Разум отказывался верить. Даже будучи лишь духом, её появление здесь, сейчас, перевернуло всё внутри.

Воспоминание. Много лет назад.

Акито, старший брат Ноа, в ярости вонзил меч в грудь Сайдо. Удар был точным и смертельным. "Отец будет доволен", — холодно произнёс он, оставляя молодого человека истекать кровью.

Но Ноа, обладавшая редким даром исцеления — магией света их рода, — нашла его. Рана была ужасающей, но её сила и любовь творили чудеса. Она спасла его, рискуя всем.

— Я убью его! — Сайдо скрипел зубами, едва придя в себя. — Живого места не оставлю!

Ноа смотрела на него с болью, понимая, что гнев оправдан. Но её сердце искало иной путь. Она приблизилась и мягко взяла его руку.

— Прошу тебя, Сайдо, — её голос был тихим, как шелест листьев, но полным твёрдости, — давай просто сбежим. Не нужно никому мстить, не нужно никого убивать. Жизнь сама накажет тех, кто творит зло. Прошу, давай забудем это.

Слёзы катились по её щекам, отражая боль и надежду одновременно. Сайдо смотрел на неё — на эту хрупкую девушку, которая оказалась сильнее всех воинов, которых он знал. И в её глазах он увидел не страх, а веру — в него, в их будущее.

Он глубоко вздохнул, и вся ярость постепенно ушла из его тела. Он не сказал ни слова, просто крепко обнял её, чувствуя, как её дрожь утихает в его объятиях. В тот миг он выбрал её. Выбрал жизнь. Выбрал свет.

— Пообещай мне, — голос Ноа был тихим, но полным безграничной веры, её глаза, полные слёз, смотрели на него, — что ты никогда... никогда никого не будешь убивать.

Сайдо замер. Разум сопротивлялся — мир, в котором они жили, был жесток, и такое обещание казалось невозможным. Но её взгляд, её любовь, которая ощущалась почти физически, перевесили всё.

— Обещаю, — выдохнул он, прижимая её к себе так крепко, словно хотел защитить от всего мира. В тот миг его выбор был окончательным. Она была его светом, его искуплением.

Их побег стал началом новой жизни. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Дом и прошлое остались далеко позади, а их счастье, простое и тихое, казалось, будет длиться вечно. Они строили планы, мечтали о будущем, и с каждым рассветом Сайдо верил, что оставил тьму позади.

Но судьба редко бывает благосклонной к таким, как они.

Они сидели на кухне за завтраком, и Ноа смеялась, рассказывая что-то забавное. В следующее мгновение дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Акито, её брат, а за ним — пятеро самураев в боевых доспехах. Его лицо было искажено холодной ненавистью.

— Акито…? — голос Ноа дрогнул, в нем смешались страх и неверие.

— Вот уж не думал, сестренка, — его рука легла на рукоять катаны, — что мне придется прикончить вместе с этим отребьем и тебя.

Сайдо медленно поднялся, его тело напряглось, но в голосе звучала не ярость, а попытка достучаться до разума.

— Послушай. Это твоя сестра. Разве ты не хочешь, чтобы она была счастлива? Зачем решать за неё? Она — человек, такой же, как ты и я.

— Да мне плевать! — клинок с шипением вышел из ножен. — Я никогда не допущу, чтобы ты, ублюдок из проклятого рода Мадзикавари, осквернял нашу кровь!

Акито ринулся вперёд. Удар был стремительным и смертоносным, остриё катаны aimed прямо в живот Сайдо.

— Акито, нет! — крикнул Сайдо, пытаясь оттолкнуть Ноа.

— Сайдо! — её крик был пронзительным.

Но было поздно. Вместо него лезвие с противным, влажным звуком вошло в плоть. Ноа, бросившаяся закрыть его, приняла удар на себя.

— Ноа… — имя сорвалось с его губ шёпотом, полным ужаса и неверия. — Нет... НЕТ!

Она начала падать, кровь заливала её платье. Сайдо подхватил её на руки, не давая рухнуть на пол. Её взгляд был затуманен болью, но в нём не было упрёка — лишь бесконечная грусть.

— Теперь твоя очередь, ублюдок, — Акито стоял над ними, его ухмылка была оскалом победителя.

Внутри Сайдо что-то надломилось. Страх, боль, ярость — всё смешалось в чёрный, кипящий вихрь. Обещание, данное ей, рассыпалось в прах перед лицом этой чудовищной несправедливости.

— Ублюдок... — его голос, сначала дрожащий, стал низким и звериным. — Я... ТЕБЯ... РАЗОРВУ!

Он даже не взмахнул рукой. Растение в горшке на подоконнике — невинный комнатный цветок — вдруг взревело, превратившись в чудовищную ловушку. Его ветви, толстые и острые, как клинки, впились в Акито, скрутили его, подняли в воздух.

— Техника ботаники: Смертоносный цветок.

Хруст костей, разрываемая плоть, короткий, переходящий в бульканье крик — и через мгновение на полу осталась лишь бесформенная масса и лужа крови. Остальные самураи в ужасе бросились прочь, не в силах смотреть на это воплощение мести.

— Мы... мы не можем ничего сделать, — старший врач опустил голову, не в силах встретиться с горящим взглядом Сайдо. — Рана... и потеря крови...

Но лекари были лишь формальностью. Сайдо и сам всё понимал. Он чувствовал, как жизнь уходит из её тела, и никакая магия света, дарованная ей от рождения, не могла остановить это. Её собственный дар, спасавший других, оказался бессилен перед смертью, которую ей принёс родной брат.

— Ноа... — его шёпот был похож на стон раненого зверя. Он прижимал её остывающую руку к своей щеке, не в силах принять реальность.