Сквозь шепот вечности

Глава четвертая

От досады хотелось выть. Громко и протяжно – чтобы всем вокруг было понятно, насколько он облажался.

Однако, все, что Петя себе позволил, это бросить еще одну папку на мягкую кушетку в углу.

От одной только мысли о Костасе он приходил в бешенство. Грек раздражал его, раздражал всем на свете: своим видом, сдвинутыми бровями, поведением, даже собственной немногословностью. А уж после вчерашнего его просто хотелось придушить, чтобы никогда в жизни он больше не посмотрел на Алису так, как позволил себе прошлым вечером.

Он привык, что они с Алисой всегда были рядом. Каждое новое задание, каждая находка, каждая теория – они все делали вместе. Но нынешняя экспедиция с самого начала показалась ему неважной затеей. А с появлением Костаса это ощущение усилилось стократ.

Да, в итоге они нашли следы целого города. Да, с исторической точки зрения это огромная находка, и как историк он был этому рад. Но как человек чувствовал себя несчастным.

И ладно бы дело было только в работе!..

Наверно, он был собственником. Не трогать чужие вещи, не рыться в чужих документах – и не заигрывать с чужими друзьями. Табу, запрет, карающийся смертной казнью.

Ревность?

Он даже замер на секунду, прекратив ходить по палатке и чуть не споткнувшись о ножку стула.

А почему нет?

Именно, самая обыкновенная ревность. Да он в эту поездку отправился только потому, что она попросила! У него в Москве целое исследование осталось, ему не до полевой работы – но отказать Алисе он никогда не мог.

Стоило извиниться. В конце концов, она не заслужила ни такого обращения, ни таких слов. Выглянув на улицу, Петя огляделся, но среди работников ее не увидел – и не то чтобы сильно этому удивился.

Когда она была сильно расстроена, то всегда уходила.

Сама Алиса в это время сидела на каменистом плато и листала блокнот. Зарисовки найденного акрополя и наброски людей тех времен слепо глядели на нее со страниц, с молчаливым осуждением и укором.

А ее-то вина в чем? В том, что она не хочет быть чьей-то собственностью? Вещью, разменной монетой... Разве можно злиться на кого-то за то, что он общается с кем-то еще?

И потом, ей нравился Костас. Да, нравился! С ним было спокойно, тихо и...

Она поморщилась, заправив выбившуюся прядь за ухо.

...скучно. Несмотря на то, что Костас многое знал об этих местах и их истории, в нем не было того огонька, какой горел в ней самой или в Пете, когда они находили нечто новое. И все же он был очень приятным мужчиной, с ним было интересно, и отказываться от этого общения она не собиралась.

По крайней мере, не потому, что Пете что-то не нравится.

Раскрыв блокнот на чистой странице, она вытащила карандаш, задумалась на мгновение и сделала первые штрихи.

Ей нравилось рисовать, особенно на раскопках. Представлять, как выглядели здания тысячи лет назад, какими были люди, как одевались и жили богачи и крестьяне. Это помогало ей глубже погрузиться в атмосферу раскопок, проникнуться духом той эпохи и начать думать в стиле ее жителей. Именно так она и решила расширить изучаемую зону после своего приезда сюда и изучения всех местных карт.

За своими мыслями она толком не заметила, как на чистом листке появился женский силуэт. Нарисованная девушка была одета в греческий хитон, длинные темные волосы струились по плечам, выпадая из искусной прически, а темные очи под тонкими бровями смотрели тепло и счастливо.

Алиса отложила карандаш, вглядевшись в рисунок.

В девушке было нечто знакомое, словно она уже когда-то ее видела. Что-то совершенно неуловимое в чертах ее лица, в разрезе глаз, достоинстве в осанке. На задворках памяти отчаянно ворочался ответ, но Алиса упускала его снова и снова.

Подувший с моря ветер принес немного прохлады, заставив ее закрыть глаза и блаженно подставить ему лицо. Палящее солнце нещадно пускало лучи, было душно, как перед грозой – кажется, к вечеру как раз обещали дождь. Еще один порыв поднял в воздух потрясающие ароматы влажной травы и цветов.

- Алетея...

Пожилой мужчина с седой бородой и светлым взглядом лучистых глаз протягивает ей руку, касается пальцев и указывает на человека в хитоне, поверх которого надет сверкающий на солнце нагрудник. Человек стоит в тени оливы, его лица не видно, но она уверена, что у него враждебный ястребиный взгляд, его левая рука лежит на рукояти клинка, а за его спиной – колчан, полный стрел с желтым оперением.

- Дорогая, это Окинос... А это моя дочь...

Видение кончилось так же быстро, как и возникло, оставив лишь острую слабость во всем теле. Алиса покачнулась, ухватилась за камень, на котором сидела. Перед глазами все плыло и кружилось, темнея с каждой секундой, и, в конце концов, темнота поглотила солнце, а нагревшаяся земля оказалась совсем близко.

______________________________________

Напишите в комментариях, как вам в целом задумка и новая история))) Что нравится, что нет, каковы впечатления от героев?))
Всегда ваша Евгения.