Сквозь шум

Глава 4

Москва. Октябрь. Лицей утопал в позолоте осенних деревьев, но внутри — зреющая буря. После конфликта между братьями Рудневыми всё изменилось. Особенно для Евы. Она больше не была «новенькой» — она стала мишенью.

С утра на доске объявлений кто-то прикрепил листовку:

“Ева Громова. Девочка из ниоткуда с криминальным прошлым?”

Подпись: анонимно, но громко.

Внизу — QR-код. Вёл на фальшивую статью. Подделка. Но сделано было профессионально: “досье”, якобы от учителей, слухи, вырванные из контекста фото.

Ева стояла, вглядываясь в листовку, пока вокруг неё собирались толпа. Кто-то смеялся. Кто-то снимал на видео. Кто-то шептал:

— Так вот зачем она приехала…

— Я знал, что с ней что-то не так.

— А я верил, что она «другая».

И только один голос перебил гул.

— Снимите это.

Артём шагнул к доске, сорвал листовку и бросил в урну. Толпа замерла.

— Кто повесил? — спросил он. — Вика?

— У меня есть дела поважнее, — ответила она с улыбкой. — Хотя… если бы я и хотела — ты ведь всё равно бы поверил ей, да?

— Я верю тому, кто не прячется за сплетнями.

Ева бежала по коридору, не оглядываясь. Не из страха — из усталости. Она вбежала в актовый зал, заперлась в гардеробной и села на пол. Горло сдавило, слёзы катились сами собой.

Артём нашёл её через десять минут. Присел рядом.

— Слушай, я знаю, что это… чудовищно. Но мы справимся.

— Не «мы». Я. Мне нужно пройти это одной. Я не могу быть «той, которую защищает богатый парень». Это то, что они ждут.

— А если я не могу тебя отпустить?

— Тогда не мешай мне бороться.

Тем временем, в офисе директора, родители Вики проводили встречу. Её отец, депутат Госдумы, жестко заявил:

— Мы не позволим, чтобы наше имя было втянуто в скандал. Если вы не отреагируете — лицей потеряет больше, чем просто рейтинги.

Директор теребил ручку.

— Мы уже рассматриваем возможное отчисление Евы.

— Отлично, — ответила мать Вики. — И сделайте это тихо. Без огласки.

На следующий день в школе появилась проверка из департамента образования. Формально — плановая. Неофициально — по жалобе “родителей элитных учеников”.

Ева заметила, как за ней следят. Как проверяют её тетради, опрашивают преподавателей. Давление было организованным.

Артём в ту ночь не поехал домой. Он постучал в дверь съёмной квартиры Евы. Был дождь, куртка его промокла. Она открыла. На неё смотрел человек, который больше не прятался.

— Я должен быть с тобой. Сейчас.

Она кивнула.

И в ту ночь всё стало тише. Они не говорили. Только смотрели. Лежали рядом. Её руки на его груди. Его губы — на её лбу. Это не была ночь страсти. Это была ночь спасения.

Утром она проснулась — и впервые за долгое время не чувствовала страха.

Но это было затишье. Потому что в кабинете директора в это же время готовился приказ:

“Приказ №14. Об отчислении ученицы 11-А класса Громовой Е. А. по дисциплинарным основаниям.”

Подпись директора уже стояла.