Сквозь шум

Глава 7

Понедельник. Лицей. 8:04 утра.

Коридоры были тише обычного. Даже слишком. Ни смеха, ни шороха, ни спорящих голосов. Лишь редкие шаги и взгляды — тревожные, в сторону кабинета физики.

Ева вошла с Артёмом — и сразу поняла: что-то случилось.

— Его нет, — сказал одноклассник, снимая куртку. — Преподавателя. Его уволили. Сегодня ночью.

— Что?

— Без объяснений. Просто исчез. Даже вещи забрал.

Ева обернулась к Артёму. В его взгляде — сжатая злость.

— Они начали зачистку, — прошептал он. — И начали с того, кто нас поддержал.

На уроке истории Виктория выступала с презентацией. Слова её звучали ярко, уверенно, как будто она не участвовала в заговоре, как будто её брат — не преступник, а герой. Ложь лилась красиво.

— …поэтому именно сильные духом лидеры формируют общество…

Ева молча подняла руку.

— Можно добавить?

Историк кивнул, хотя глаза его дрогнули.

Ева вышла к доске.

— А что, если лидер пользуется властью, чтобы скрыть правду? Что, если он толкает людей под машины, а потом улыбается в камеру?

Виктория побледнела.

— Ты… не имеешь доказательств.

— У меня есть имя. Запись. Показания. И скоро — ещё больше.

Класс гудел. Кто-то зааплодировал. Учитель растерянно посмотрел на часы.

— Думаю… перемена. Все — свободны.

В туалете третьего этажа Виктория встала напротив Евы.

— Ты хочешь уничтожить нас?

— Я хочу справедливости.

— Тогда будь готова к последствиям. Ты полезла туда, где никто не выживает. Даже ты.

— Я не одна. И ты знаешь это.

Виктория шагнула ближе. В глаза Еве.

— Ты забрала его. И теперь хочешь забрать всё?

— Я ничего не забирала. Я защищаю то, что ещё осталось.

Тем временем Артём вёл переговоры.

Он встретился с журналисткой независимого издания. Женщина лет тридцати, с острым взглядом, словно всегда знала, куда ведёт история.

— Это серьёзно, — сказала она, просматривая запись с камеры. — Вы понимаете, что если мы опубликуем — будет волна.

— Это и нужно. Только не указывайте имён. Пока.

— Но вы понимаете, что рискуете? У вас фамилия, бизнес, семья…

— Я рискую только тем, что потеряю уважение к себе. Если промолчу.

На следующий день школа встретила новостью: учитель физики госпитализирован. Несчастный случай. Упадок давления. Кто-то видел синяки. Кто-то — не поверил.

Ева сжала телефон. Лена прислала сообщение:

«Он жив. Но боится. Не пойдёт в суд. Сказал — не может рисковать семьёй.»

— Значит, мы — без свидетелей, — сказала Ева Артёму.

— Нет, — он посмотрел на неё. — У нас есть мы. А это уже многое.

Вечером они ушли из школы вместе. Шли по Набережной, мимо зданий с витринами и отражениями. Было тихо. Дождь моросил, как всегда.

Ева остановилась.

— Я боюсь. Что однажды они придут за тобой. А ты… исчезнешь.

— Я не исчезну. Даже если уйду — ты будешь знать, где меня искать.

— Где?

Он взял её руку, приложил к груди.

— Здесь.

Она улыбнулась. Впервые — тепло. Без защиты.

Он шагнул ближе. Целовал её долго. Нежно. Но не как раньше — теперь это был поцелуй не влюблённого подростка, а человека, выбравшего. Окончательно.

В ту же ночь в лицее отключилось электричество. Кто-то пробрался в серверную и уничтожил резервные копии видеозаписей. Неофициально — сбой. На деле — саботаж.

Но флешка была уже в сейфе у журналистки.

И ещё — в почте Лены. В трёх копиях. И на облаке Артёма.

Они знали — им не дадут дышать.

Но теперь им было всё равно.

Потому что правда уже шла по коридорам лицея. Тихо. Её нельзя остановить.