Сквозь шум

Глава 12

Лето.

Пахло травой, свободой и ветром без расписания. Лицей остался позади, как сон, от которого пробуждаешься с лёгкой головной болью и щемящим сердцем. Впереди — новые стены, новые улицы, новое «я».

Ева жила в съёмной комнате недалеко от кампуса. Маленькая кухонька, стол у окна, книги на подоконнике. Тишина, которую она ценила. За стенкой — студентка-биолог. Снизу — парень с саксофоном. Город больше не давил. Он звал.

Утро начиналось с кофе, лекций, новой жизни.

Но были вечера. А в них — Артём.

Он учился на другом факультете. Их корпуса разделяла аллея из лип, но они пересекались каждый день. В столовой, в читальном зале, на скамейке у реки.

— Ты думала, мы сможем просто… быть? — как-то спросил он.

— Я надеялась.

— А тебе этого хватает?

Она посмотрела на него, будто впервые.

— Пока — да. Но иногда мне страшно. Мы были сильны в борьбе. А теперь — просто вместе. Без врагов. Без цели. И мне хочется спросить: а любовь… выдержит?

В августе они уехали за город. Маленький деревянный дом в деревне, одолженный у друзей. Речка, костёр, солнце на волосах. Они почти не трогали телефоны. Ели простую еду. Спали в обнимку, как будто в первый раз.

— Знаешь, — сказала она однажды, лёжа на траве, — я думаю, настоящая любовь — это не когда держишься изо всех сил. А когда можешь отпустить. Но всё равно остаёшься.

Он кивнул.

— Тогда обещай, что если однажды я исчезну — ты не забудешь, кем ты стала. Без меня.

— А ты обещай не исчезать.

— Только если ты — тоже.

Осенью они вернулись в город. Жизнь ускорилась. Расписания, зачёты, редакционные дедлайны, проекты.

А потом — первое настоящее испытание.

Еве предложили стажировку. Журнал — московский, известный, амбициозный. Условие: три месяца в командировке. Другой город. Красноярск.

Она держала в руках билет на самолёт и смотрела на Артёма.

— Три месяца, — сказала она.

— Это шанс. Твой.

— Но мы…

Он взял её за руку.

— Мы — не место. Мы — выбор.

— Ты точно?

— А ты?

— Я боюсь, что вернусь, а всё будет другим.

— Оно и будет. Но если ты захочешь, я останусь тем, кто ждёт.

Прощание было без слёз. Только объятия. Только шепот:

— Люби себя. Громко. И пиши. Чтобы тебя слышали. Даже там, где тишина.

Она улетела. А он остался.

Но в каждом письме, в каждом сообщении, в каждом голосовом — был он. И она.

Через три месяца, в аэропорту, она шла по залу прилёта. Сердце билось быстро. Чем ближе — тем страшнее. Вдруг он не узнает? Вдруг всё по-другому?

И тут — он. В чёрной куртке. С красной розой. Не как в фильме. Как в жизни.

Они подошли друг к другу. Молча.

И потом — он сказал:

— А я всё это время представлял, как скажу: «Ты вернулась». Но теперь думаю — лучше так:

«Теперь всё снова начинается.»