Сквозь Снег и Тьму

Глава 6: Следы на стекле

Следы на стекле

Я проснулась в полумраке, когда свеча у изголовья догорела до стеклянного кольца. Мир вокруг дышал иначе: не было той звенящей ночной тишины, к которой я привыкла — вместо неё стояла вязкая, затаённая тишина, как перед первым раскатом грома. У меня болела голова, как после перегрузки, но дело было не только в ментальном ударе. Что-то оставило след внутри меня, словно часть чужой памяти теперь обосновалась в моём собственном сознании.

Я осторожно села на постели. Ардин уже проснулся и сидел у окна, закутавшись в плотную серую накидку. Он не смотрел на меня, только держал в руках пластину — ту самую, найденную в часовне на юге, рядом с детской куклой.

— Ты не спал, — сказала я.

Он кивнул. На лице — не усталость, а напряжённая готовность, как у человека, который слишком долго стоял на грани решения.

— Мы оба знаем, что уже зашли слишком далеко. Но ты всё ещё можешь отказаться, — продолжил он. — Отдать пластину Совету. Позволить им копать. И не впутываться во всё это.

Я рассмеялась, сухо и почти зло.

— Совет? Им нужно лишь сохранить иллюзию порядка. У них нет ни времени, ни желания видеть, что этот город трещит по швам. А ты знаешь — трещит.

Он перевёл взгляд на меня.

— И что ты предлагаешь?

— Передать её тому, кто не боится смотреть в прошлое. Он что-то нашёл после прошлой нашей встречи.

Я кивнула на письмо, которое лежало на прилавке. Тонкий пергамент, чернила — будто сажей, не чернилами, написано:

«Приходите на рассвете. За пределами южных стен, в башне у Зимнего оврага. Принесите пластину. И приходите вдвоём, проследите чтобы не было слежки. Эти артефакты помогут вам скрыться, но будьте внимательны.»

— Он опасен? — спросил Ардин, вставая.

— Да. И потому полезен. Такие, как он, давно не вписываются в магическую иерархию. Но именно они помнят, что система — это не истина. А сейчас нам нужна правда, какой бы страшной она ни была.

Он подошёл ближе, разглядывая пластину. Кожа на его пальцах побелела — так крепко он её держал.

— Я возьму с собой кое-что. Старый знак моего дома, на случай если понадобится доказательство. Иногда уважение к древним именам открывает больше дверей, чем магия.

Он показал мне кинжал, с выцветшим гербом на рукояти — три перекрещенные стрелы на щите. Знак рода Кельвар. Он хранил его явно не ради защиты, а как якорь — память, а не оружие.

Я кивнула.

— Тогда собирайся. Мы уйдём через полчаса. И только по северному пути, а затем обогнём город.

— Почему?

— Потому что, если они уже знают о нас, нам лучше не идти по прямым дорогам и запутать их как можно сильнее.

Я отвернулась к окну. За стеклом снег начинал своё медленное падение. Мир снова становился белым. Чистым. Обманчиво безопасным.

Но я уже видела, что скрывается под снегом.

Башня у Зимнего оврага появилась внезапно, будто выросла из тумана: старая, обветренная, с наполовину разрушенным верхом. Когда-то она была частью сигнальной линии, охранявшей южные склоны Ауриса. Теперь же стояла покинутая, окружённая ветхими соснами, склонившимися над нею, будто сами пытались её скрыть.

— Здесь даже птицы молчат, — сказал Ардин, поправляя воротник. — Странное место для встречи.

Он ждал нас у входа, закутанный в старый меховой плащ. Его лицо скрывала маска — серебристая, с вырезами под глаза и полосой, пересекающей щёку от виска до подбородка. Против света она казалась треснувшей.

— Вы пришли, — проговорил он хрипло. — И вы принесли это.

Я протянула пластину. Он не дотронулся — сначала обошёл нас кругом, провёл рукой по воздуху. Магия затрепетала между нами, будто колыхнулась в ответ на его прикосновение.

— Нет ловушек, — сказал он, наконец беря пластину в руки. — Хорошо.

Внутри башни было холодно и почти пусто. Книги, свитки, приборы для анализа эфира — всё в хаотичном порядке. Но не беспорядке: в этом хаосе был смысл.

Он опустил пластину на магический круг, нарисованный серебром прямо на каменном столе. Закрыл глаза, прошептал что-то на архаичном языке. Пространство чуть дрогнуло. Я ощутила — не магию, но старость, древность, тяжесть прожитых эпох.

— Это не просто артефакт, — прошептал он. — Это артефакт управления безмолвными.

Маг снял маску. Под ней — лицо уставшее, изрезанное морщинами, с глазами, в которых плескались знания и страх.

— Когда-то, до того как появился Аурис, здесь жил культ. Они верили в Спящего. Бога, который, как они говорили, никогда не умер, просто перестал слышать. Они приносили жертвы — магических детей, — в обмен на «частицы бессмертия», потом и в попытках возродить его. Ритуалы происходили зимой, на границе годов, когда время особенно хрупкое.

Я сжала зубы. Ардин сжал кулаки. Он молчал, но я чувствовала — в нём закипает гнев.

— Пластина — важная часть контроля над безмолвными. Таких было несколько. Утверждали, что ведомые этих артефактов были лучшими солдатами.

Он провёл пальцем по пластине. На мгновение над ней вспыхнула проекция: древний символ, с четырьмя лучами, но другими руками.

— Вы видели его? — спросил маг. — Этот знак?

— Да, — ответила я. — Он появился на снегу перед исчезновением ребёнка. И я видела его в ментальном отклике в архиве. Ну или похожий символ, мне кажется руны поменялись. На снегу точно были другие.

— Тогда вам стоит знать: культ сам создавал Безмолвных. И может это покажется вам глупостью, но я уверен что они забирали души из детей, будущих солдатов. Зачем не знаю, но они переставали быть людьми.

Тишина застывает между нами. Только ветер за пределами башни. Где-то в глубине леса закричала ворона.