Сквозь Снег и Тьму

Глава 7: Пепел и лёд

Пепел и лёд

Мы молчали долго.

После того, как снег отпустил меня, как голос исчез из моей головы, я не могла говорить. Ни с Ардином, ни с собой. Как будто сама реальность дала трещину, и я смотрела в неё, зная, что не смогу закрыть.

Но молчание не могло длиться вечно. Мы вернулись к Ардину домой, в его полутёмную библиотеку с оконными витражами, через которые лениво просачивался лунный свет. Огонь в камине трещал, как чужие мысли. Там, где должно было быть тепло, теперь была пустота.

— Мы не справимся, — тихо сказала я, сидя на краю кресла. — Просто не успеем. Если они успеют собрать восемь...

Ардин стоял у окна, спиной ко мне. Слышала, как он сжал подлокотник. Костяшки пальцев затрещали. Его голос прозвучал глухо:

— Шесть уже взяты. У нас два дня. Или меньше. Если они идут по кругу, то седьмой исчезнет совсем скоро.

— И мы даже не знаем, где они. Только намёки, фрагменты. Эфирные тени. Один вырванный лист из книги, пластина и обрывочные имена. Нам нужно больше.

— Мы не справимся, — эхом повторил он мои слова. Но в его голосе не было поражения. Только сдержанная ярость. — Потому… мы и не будем бороться одни.

Я посмотрела на него. В этом взгляде не было сомнений. Ни капли. Только решение.

— Кому ты веришь в этом городе?

Он отвернулся от окна и подошёл ближе.

— Никому.

— Тогда…

— …тогда мы поедем в столицу. К Императорскому канцлеру.

Это было как выстрел. Слово, от которого кровь в венах будто сдвинулась. Император. Канцлер. Вмешательство верховной власти — всегда опасная игра. Особенно когда ты — Илария, женщина без рода, без защиты, без титула. Попаданка. И когда Ардин — изгнанный аристократ, чей голос в Совете давно приглушён.

— Ты уверен, что он нам поможет? — осторожно спросила я. — Империя редко вступается за кого-то без весомой причины.

— Если это не причина, тогда пусть снег заберёт всех нас, — жёстко сказал он. — У Императора нет желания видеть, как на его земле пробуждается древний бог. К тому же… мой отец служил во дворце. Канцлер знал его. Я отдам ему эту пластину. И книгу. И клянусь, он увидит в этом угрозу.

— А если не увидит?

— Тогда я скажу, что они собираются оживить Спящего на Императорской земле. А когда он проснётся, первым разрушится сам трон.

Я кивнула. Медленно. Тяжело.

— Тогда мы выезжаем завтра на рассвете.

— Сегодня ночью, — возразил он. — Пока след не остыл. Мы не можем терять больше времени.

Я смотрела в огонь. Он танцевал, будто высвечивая передо мной тени будущего. Я знала, что, стоя перед канцлером, мне придётся говорить всё: и про ментальную магию, и про своё происхождение, и, быть может, про то, что я — из другого времени.

Но если на чаше весов — жизни детей…

Я подниму глаза. Я скажу всё. Я не дрогну.

Потому что если этот бог проснётся — все мы исчезнем в пепле и льде.

Мы покинули Аурис глубокой ночью, когда город спал под ватным слоем снега, а улицы светились бледно-голубым отражением магических фонарей. Ни стражников, ни зевак — только тишина и хруст полозьев по обледенелому камню. Карета, которую предоставил Ардин, была надёжной, защищённой щитами от эфира, но не от мыслей.

Я села напротив него, завернувшись в тяжёлый плащ, и старалась не смотреть слишком долго. Но пространство между нами — словно сжималось. Он был ближе, чем должен. Ближе, чем позволено. А тишина между нами — больше, чем просто молчание.

— Далеко до столицы? — спросила я наконец.

— Если не задержат, будем у ворот до рассвета, — коротко ответил он. Его взгляд был устремлён в окно, туда, где сквозь снежную тьму мелькали редкие светлячки — сторожевые чары, указывающие безопасный путь.

— Думаешь, канцлер поверит? Даже если мы принесём ему пластины, книгу и историю про древний культ?

— Я думаю, что у него нет другого выхода, кроме как поверить. Особенно если мы скажем, что один из его советников может быть замешан.

Я вздрогнула.

— У тебя есть догадки?

Он кивнул, не отрывая взгляда от белого марева за стеклом.

— Кто-то покрывает их изнутри. Только так они могли украсть детей, не оставив следа в городской магической сети. Кто-то чистит за ними. Или создаёт ложные следы.

Слова застряли в горле. Как часто я видела подобное — в другой жизни, на других улицах. Там, где кровь лилась втихую, под прикрытием звёздных погон. И всё же… это было хуже. Потому что здесь — магия, дети, и души.

— Почему ты доверяешь мне? — спросила я вдруг. В голосе не было вызова. Только усталость.

Он повернулся. Наши взгляды встретились — и в этом взгляде было больше, чем просто ответ.

— Потому что, когда ты вошла в мою жизнь, я был готов сдаться. Ты могла уйти. Но осталась.

Я опустила глаза. Пальцы на коленях сжались в ткань. Горло перехватило. Не от слов — от того, как он их сказал.

— Я осталась, потому что не могла иначе, — сказала я слишком быстро. — Не умею бросать. Даже когда нужно.

— Это твоя слабость?

— Это моё проклятие.

Он откинулся на спинку, и тишина снова легла между нами. Но теперь она была тёплой. Как плед, брошенный на двоих. Я чувствовала, как он смотрит на меня — не с подозрением, не с болью. С вниманием. С уважением. Может быть… с чем-то большим.

Я повернулась к окну, чтобы скрыть улыбку, которую не смогла остановить. И тут это случилось — тонкий толчок в грудной клетке, еле ощутимый отклик. Эфир дрогнул. Как дыхание.