Сквозь Снег и Тьму

Глава 14: Осознание. Ардин

Ардин

Осознание

Она говорит спокойно.

Чётко, уверенно, без лишних эмоций. Как всегда.

За столом стоит тепло. Кто-то ест, кто-то держит в руках кружку с настоем. Кто-то — Кора, кажется — задаёт вопрос за вопросом, не давая Иларии и пары минут на передышку. Остальные поддакивают, кивают, втягиваются в рассказ.

Она описывает путешествие, как будто это всего лишь… книга. Страницы, которые она перелистывает для нас.

Но я не слушаю.

Вернее, слышу, но не то, что нужно.

Мои мысли всё время возвращаются к одному:

Я едва её не потерял.

Если бы она не очнулась… если бы глаза так и остались закрыты…

Если бы дыхание стало последним…

— я не знал бы, что делать.

Ни с собой. Ни с этим миром.

Она — мой шанс.

Не просто найти дочь.

Но и… вернуться к жизни.

Я восемь лет один.

Восемь длинных зим и коротких, обманчиво ярких весен.

Я твердил себе, что мне хорошо. Что одиночество — не наказание, а выбор.

Что не стоит ждать чуда.

Что таких, как Элиана, больше не бывает.

А теперь она — Илария — сидит рядом.

Улыбается краешком губ.

Отвечает на вопрос Мавера, рассказывая, как видела рождение и взросление девочки.

И в этот момент я понимаю, как сильно хочу её обнять.

Просто — обнять.

Защитить. Скрыть от всего, что может причинить боль.

Удержать. Не отпускать больше никогда.

Это чувство…

Я думал, оно умерло вместе с той жизнью, которую я потерял.

Но оно снова здесь.

Живое. Рвущее на части.

Я смотрю на неё и думаю: она — девушка двух миров.

Она сильная.

Слишком сильная для такого, как я.

Она привыкла к одиночеству.

Она не нуждается во мне.

А я — нуждаюсь.

Я нуждаюсь в ней, как в дыхании.

Потому что рядом с ней я снова чувствую себя живым.

Не только отцом, который ищет свою дочь.

А мужчиной, которому важно, чтобы её сердце билось рядом.

Моё сердце…

Разбито, исписано утратой, но бьётся.

Потому что рядом она.

И я не должен позволить себе забывать, зачем мы здесь.

Невея.

Моя девочка. Моя малышка.

Слишком долго одна.

Слишком много боли.

Я скучаю.

Я боюсь.

И я больше не уверен, чего боюсь сильнее —

Потерять дочь.

Или потерять её.

После ужина я ждал момента.

Ждал, когда все разойдутся. Когда не будет глаз, голосов, вопросов.

Когда она останется одна, и я смогу... просто сказать. Или хотя бы попытаться.

Она ушла в коридор, не оборачиваясь. Легкая походка, как будто ни капли усталости. Но я знал — это маска.

Её держит сила, которую она не выбирала.

Я догнал её у входа в её комнату.

— Илария, подожди.

Она остановилась. Повернулась, удивлённо, но не настороженно.

— Да?

Я замялся. Все слова, которые я прогонял в голове весь день, вдруг рассыпались.

— Нам надо поговорить, — выдохнул я.

Слишком резко. Слишком громко.

Она вскинула брови, чуть улыбнулась.

— Что-то срочное?

Я качнул головой и прошёл мимо, жестом приглашая следовать. Мы вышли в боковой тоннель, откуда не доносились голоса остальных. Каменные стены. Мрак. Слабое сияние фонарей на эфире. И я — глупец, потерянный в своих чувствах.

— Ты меня пугаешь, Ардин, — сказала она, когда я наконец замер и повернулся к ней.

Голос всё ещё был мягкий. Но глаза внимательные.

— Я не знаю, как сказать, — признался я. — Я не умею в это. В чувства. В объяснения.

Она чуть склонила голову.

— Я думал, что всё это… вся эта история с дочерью, с тобой, с тем, что происходит, — что это просто… путь.

Я должен пройти его.

Но потом ты… ты просто исчезла на два дня.

Без следа. Без дыхания.

И всё, что я мог — это сидеть рядом. Считать вдохи. Бояться.

Она хотела что-то сказать, но я поднял ладонь.

— Позволь мне. Иначе не смогу.

Пауза. Глубокий вдох.

— Ты стала для меня… не просто напарницей. И не только шансом спасти Невею.

Ты — человек, с которым я чувствую, что… могу быть снова собой. Живым. Не сломанным.

И я боюсь, что всё это разрушу. Что чувства станут помехой.

— Чувства — не помеха, — прошептала она. — Они — напоминание, зачем мы боремся.

Я опустил взгляд.

— Я не хочу потерять тебя.

Ни в одном смысле.

Не в бою. Не в этом пути. Не… вообще.

Тишина повисла между нами.

Она сделала шаг ближе. Её рука скользнула по моей — легко, будто касаясь ветра.

— Я здесь, Ардин. Пока ты рядом — я здесь.

Я проводил её до комнаты, не желая отпускать даже на шаг. Она обернулась на пороге — неуставшая, но напряжённая. В глазах всё ещё стояло то, что она видела. То, о чём рассказывала за ужином. Но только мне было видно, что говорила она не всё.

— Хочешь зайти? — спросила она спокойно.

Я только кивнул и шагнул следом. Внутри было тепло, по-пещерному сухо. Комната, вырезанная в камне, напоминала келью отшельника — с парой книжных полок, ковром, светящимся кристаллом под потолком и узкой кроватью. На столе у стены лежали книги. Те самые.

Она подошла к ним, провела пальцем по корешкам — медленно, с особым трепетом. Как по старым шрамам.

— Их две, — сказала она, не глядя на меня. — Осталось две. Та, в которой я была… — голос её дрогнул, — была первой.