Сквозь Снег и Тьму

Глава 15: Книга вторая

Книга Вторая

Часть 1

Я сидела на краю кровати, с книгой на коленях, и казалось, что время сгустилось, как снег в стекле.

Всё внутри было тихо. Слишком тихо.

А он сидел рядом — тёплый, сдержанный, будто не смел касаться, но был ближе, чем кто-либо за последние… годы. Жизни.

— Обещай, — его голос был хрипловат, сдержан, и от этого только больнее. — Просто скажи, что вернёшься.

Я кивнула.

— Я вернусь. — я верила в это. Или заставила себя поверить. Иначе — зачем всё это?

Он наклонился.

Поцелуй был неожиданным, но не резким.

Он был — тёплым. Живым. Настоящим.

Мир не рухнул, но покачнулся.

Моё сердце сделало то, чего не делало очень давно — отозвалось.

Я почувствовала, как он держит меня. Не за руку — за целую меня. Будто говорил: «Я здесь. Не уходи одна».

И я не оттолкнула.

Я не могла.

Это было неправильно. Всё происходящее — было неуместно.

Это не то время, не то место, не та реальность.

Слишком много боли, слишком мало гарантий.

Я должна была думать о детях. О голосе. О книгах.

Но я слишком долго была одна.

И сейчас, в эту секунду, я жила.

Я целовала его, будто в последний раз.

Словно прощалась со всем тем, что могла не успеть.

Если я уйду — если не вернусь — то пусть хотя бы не жалею, что этого не случилось.

Он пах кожей, холодным воздухом и чем-то тёплым, мужским, родным.

Руки его были осторожны, будто боялись разрушить.

И только губы — искренни, прямые, честные.

Я знала, что не могу остаться здесь. Не сейчас.

Но с ним — мне хотелось.

Не как героине, не как менталисту, не как попаданке, а как женщине.

Как Иларии.

Я подняла книгу. Сердце билось слишком быстро.

Он отстранился.

Я поймала его взгляд — в нём было всё. Боль. Страх. Нежность. Ожидание.

Я успела улыбнуться.

И закрыла глаза.

Я открыла глаза — и сразу почувствовала, что всё изменилось. Поначалу — едва уловимо. Словно дуновение старого холода, давно забытого, но сохранившего память времени.

Пещера. Всё та же, и в то же время — иная.

Меньше света.

Меньше книг.

Меньше… всего.

Как будто она ещё не успела вырасти, разрастись, заполниться знаниями и следами людских судеб.

Она была в зародыше — пугающе пустая, с гулкой тишиной, от которой сводило виски.

Я медленно поднялась с пола, хотя тело как будто и не ощущалось. Шаги были беззвучны, а пальцы — бесплотны. Я уже знала, что я здесь лишь тень. Как и в первой книге.

Но это не делало ощущения легче.

Я пошла вдоль стены.

Из-за выступа выскользнула капля воды — медленно, как мысль, текущая в голове перед сном.

С потолка свисали корни, а стены, не знавшие ещё обжитости, были шероховаты и холодны.

— Кто здесь? — выдохнула я. Бесполезно.

Голос, как и ожидалось, не отразился эхом.

Я шла дальше, осторожно, будто боялась потревожить чью-то тишину.

Но пещера молчала.

Она не отвечала.

Здесь не было никого. Ни Леи, ни Ауриса, ни других…

Я не знала, чей это путь. Чья история.

Но почему книга впустила меня, если не знала моего «якоря»?

Остановилась у одного из зеркал, встроенных в стену. Оно выглядело старым, тусклым, но всё ещё отражало…

Почти всё.

Меня — нет.

Как и в прошлый раз, я была духом. Наблюдателем.

Незримой, неслышимой, неосязаемой.

Но где все?

Почему так пусто?

Страх начал пробираться под рёбра, медленно, цепко. Я была здесь. Одна. Без лиц, без голосов.

Только пещера. И я.

И тогда впервые закралось сомнение: а что, если эта книга — не о человеке?

А что, если она — о самом месте?

Я уже почти смирилась с пустотой, когда в воздухе что-то щёлкнуло. Треск, похожий на лопнувшую паутинку. Затем — глухой всплеск магии, волной разлетевшейся по пещере, отозвавшейся в стенах, как дрожь в костях.

Портал.

Я обернулась — и увидела, как в воздухе, в одном из проходов, открывается разлом. Пульсирующий, словно живой. Сквозь него шагнула Лея. Взрослая. Уверенная. И почти сразу за ней — Аурис. Он не отставал от неё ни на шаг, сдержанный, но будто раскалённый изнутри.

— Ты не можешь так, — голос Ауриса был ровным, но в нём звенело напряжение. — Ты перешла грань.

— Я? — Лея обернулась, сверкая глазами. — Я уже почти пятьсот лет исполняю то, ради чего меня выбрала магия. Я растила поколение за поколением, обучала, вела. Я — причина, по которой магия ещё не угасла!

— Это не даёт тебе права.

Аурис остановился в двух шагах, глядя на неё с тяжёлым разочарованием.

— Ты не бог. Ты не должна решать, кому жить с магией в душе, а кому — нет.

— Но люди хотят магии, — Лея бросила руку вперёд, будто поднимая тяжёлую завесу. — Они просят её. Мечтают о ней. И что? Я должна говорить им «нет», только потому что когда-то кто-то придумал правила?

— Это не мечта, Лея. Это ответственность. — Его голос стал твёрже. — Каждый ребёнок, которого ты связываешь с магией, становится её сосудом. Ты же знаешь, магия чувствует боль. И когда ребёнок страдает, магия тоже болеет. Она искажает, искажает всё.

— Я умею выбирать! — воскликнула она. — Я не даю дар тем, кто не сможет с ним справиться.

— А если ошибёшься? — Аурис шагнул ближе. — Если один из них сорвётся? Магия — не игрушка, Лея. Это не искра, которую можно передавать из рук в руки.

Молчание. Осторожное, как надломившаяся нить.

Я стояла в стороне, затаив дыхание, и впервые за всё это время почувствовала вес этих слов. Не просто спор. Это была борьба идеологий.