Сквозь Снег и Тьму

Глава 16: Книга вторая

Книга Вторая

Часть 2

Я почувствовала, как всё вокруг опять изменилось.

Не рывком, не вспышкой — а как смена дыхания.

Всё стало ярче, громче, величественней.

Время, будто устав быть рекой, стало церемонией.

Я стояла — снова невидимая, неслышимая, одна — на площади, выложенной белым камнем. Люди со всех сторон сходились, тянулись, несли цветы, зажжённые лампы, книги и пергаменты.

В центре стояла она.

Лея.

В белом, украшенном золотом, с венком из живых звёздных цветов. Её лицо было серьёзным, но в глазах…

В них был трепет, как у той девочки, которая когда-то впервые читала древний ритуал, чтобы найти друга навек.

Толпа скандировала её имя.

Дети подходили, кланялись, прикасались к краю её мантии.

А старейшины в изумрудных мантиях — вручали ей жезл, символ власти, и провозглашали её:

— Да будет она отныне именоваться Хранительницей Искры,

Матерью магии,

Дающей Свет,

Богиней Перехода.

И это не было просто метафорой. Я видела — как создаются храмы,

как приносят первые дары,

как пишутся первые молитвы,

как дети учат её имя как заклинание.

И посреди этой новой веры, как камень в реке — стоял Аурис.

Он не скрывался.

Он не злился.

Он смотрел.

Я была рядом с ним — так близко, что могла бы положить руку на его плечо, если бы была реальна. Но я просто чувствовала, как в нём сжимается тревога.

Не от ревности.

Не от боли.

От страха.

Он шептал — почти беззвучно:

— Лея… ты не понимаешь… ты не знаешь, что это делает с тобой…

Я знала, что это не её магия его пугала.

А её новая сила. Сила почитания. Обожествления. Влияния.

Аурис знал, как это чувствуется — быть тем, к кому тянутся, кого считают всемогущим. Он знал, что сначала ты хочешь только помогать…

А потом не замечаешь, как начинаешь верить, что лучше других знаешь, что нужно миру.

Он видел, как она смотрит на толпу. Как её губы дрожат от эмоций. Как в ней борются гордость, благодарность, сомнение.

Но голос в его голове шептал:

«Не дай ей утонуть в этом свете…»

Я не знала, услышит ли она.

Не знала, сумеет ли он найти нужные слова.

Но в этот миг, на этой площади, на этом пьедестале — началась развилка.

Между добром и гордыней. Между светом и огнём.

И я знала — я должна видеть это до конца.

Потому что всё, что происходит сейчас, — корни того, что разрушает наш мир сегодня.

Всё случилось поздно вечером, когда площадь уже опустела, огни затепливались в храмах, и лишь тишина сопровождала ветер, гуляющий по каменным галереям.

Аурис стоял у подножия лестницы, ведущей в покои Хранительницы.

Он ждал.

Когда Лея спустилась, всё вокруг, казалось, замерло. Она уже не была той девочкой с растрёпанной косой и блестящими глазами, просящей научить её управлять землёй. Теперь она шла — величественно, сдержанно, словно сама луна вышла из-за облаков.

Но стоило ей увидеть его — в глазах вспыхнуло всё: боль, тоска, радость, страх… и непрощение.

Он заговорил первым.

— Лея… — его голос был хриплым, будто от долгого молчания, — я был неправ. Я… Я не должен был судить тебя.

Он шагнул ближе.

— Я вижу, как ты изменилась. Но я скучаю. Я не просто учитель, не просто… тот, кто должен оберегать. Я… скучаю по тебе.

Он не прятал свою боль.

Он подошёл ближе, заглянул ей в глаза.

— Я боюсь.

Он сжал кулаки.

— Боюсь, что ты ослепнешь от света, который сама зажгла. Что ты забудешь, кто ты. Я хочу быть рядом. Помогать. Поддерживать. Не как наставник… а как тот, кто тебя… кто не может без тебя.

Лея долго молчала.

Её губы дрогнули, и сначала казалось, что она сорвётся в слёзы. Но она лишь выпрямилась, подбородок вздёрнулся чуть выше.

— Ты боишься? — тихо, почти шёпотом.

— Да, — просто ответил он.

— А я — больше нет, — она улыбнулась, но в этой улыбке было что-то горькое. — Я долго жила в страхе. Страхе быть забытой, непризнанной, ничтожной.

Ты же знаешь.

Ты ведь сам вёл меня через это.

Она подошла ближе, остановилась почти вплотную.

— Но теперь… теперь я сильна. И у меня есть вера. В себя. В тех, кто идёт за мной. В тех, кто просыпается с магией в крови — потому что я дала им эту искру.

— И ты не видишь, как эта искра может стать пламенем, которое сожжёт всё? — хрипло прошептал он.

Лея отвернулась.

— У меня есть те, кто поддерживает меня. Кто верит, что я могу изменить этот мир.

И мне больше не нужен тот, кто будет сомневаться в моём пути.

— Лея… — шаг вперёд. — Не отталкивай меня. Я не враг. Я...

Она подняла руку — остановила его.

— Ты больше не нужен мне, Аурис.

Голос был твёрдым, как камень.

— Я прошу тебя… не мешай.

Он стоял, как оглушённый.

А потом просто кивнул. Один раз. Словно выдыхая всё, что держал внутри.

— Тогда прощай, Лея.

Он не обернулся.

И она не позвала его обратно.

Я всё видела. И это была первая трещина, которую невозможно было залатать словами.

Трещина, которая начинала разламывать великий союз двух сильнейших магов мира.

Всё вновь закружилось.

Как только слова Ауриса исчезли в тишине ночи, время сорвалось с цепи. События сливались друг с другом, лица мелькали перед глазами, словно смазанные мазки кисти, водящей по холсту слишком быстро.