Сквозь Снег и Тьму

Глава 17: Книга третья

Книга третья

Часть 1

Я очнулась в тишине.

Такой полной, звенящей тишине, будто сам воздух замер, не зная — можно ли меня тревожить.

Каменные стены снова были просто каменными. Не древними. Не пронизанными магией. Просто серыми, холодными, настоящими.

Я попыталась подняться, но тело отозвалось слабостью. Руки подрагивали. Ноги будто налились свинцом. Всё внутри было... не то чтобы больно — разбито.

Я не просто увидела прошлое. Я прожила чужую вечность.

И теперь тени этой жизни жили во мне.

Я села на край кровати, обхватила себя за плечи. Мир покачнулся. Пальцы зябко сжали ткань на плечах. Я не заметила, как по щеке скатилась слеза.

Дверь отворилась бесшумно.

— …Илария? — голос Ардина дрогнул. Он зашёл, увидел меня, и в следующий миг уже был рядом.

Я хотела сказать, что всё в порядке. Что это просто усталость, просто магия, просто последствия чтения...

Но всё это было бы ложью.

Он опустился на колени передо мной, взял мои руки в свои — тёплые, сильные.

— Что случилось? Что ты видела? Ты… Ты как?

— Я… — голос сорвался. Я сглотнула и продолжила: — Я узнала многое, Ардин. Больше, чем хотела. И этого оказалось... слишком много.

Он сжал мои пальцы крепче.

— Слишком много — это лучше, чем ничего, — тихо сказал он. — Только скажи, ты в безопасности?

— Физически — да. Но душа… она как будто выжжена.

Я подняла глаза. — Я поняла, что голос внутри меня — это живое. Это… человек, который слишком долго страдал. Он не хочет зла. Он просто… один.

— А ты?

Я улыбнулась. Слабо.

— А я слишком похожа на него. Поэтому и слышу, наверное.

Он хотел что-то сказать, но я перебила:

— Мне нужно попасть в третью книгу. Как можно скорее.

Он отшатнулся едва заметно. Взгляд стал тревожным.

— Нет. Подожди. Только не сразу. Ты только вернулась, ты не ела, не спала — ты не справишься, если пойдёшь туда сейчас.

— Я не могу ждать. Мы теряем время.

— А если ты потеряешь себя?

Я молчала. Он смотрел на меня с таким страхом, что я едва выдержала этот взгляд.

— Я справлюсь, Ардин. Обещаю. Просто… побудь со мной, пока я готовлюсь.

Он ничего не ответил, но остался.

И этого было достаточно.

Он остался.

А потом, не сказав ни слова, вышел на несколько минут.

Я сидела, прислушиваясь к себе. В груди глухо ныло. Усталость, которую не смоешь сном. Слишком много эмоций. Слишком много боли — не моей, но прожитой через меня. И всё ещё нависающая неизвестность впереди.

Когда Ардин вернулся, в руках у него был поднос — горячая похлёбка, два ломтика подсушенного хлеба с травяным маслом, яблоко и тёплый травяной настой.

Он поставил поднос передо мной, сел рядом.

— Ешь. И не спорь, — сказал он твёрдо, без лишней мягкости, но с такой нежностью в голосе, что я послушалась без сопротивления.

— Как здесь… всё это время? — спросила я, сделав глоток настоя. Вкус мяты и меда обжёг горло — но вернул к жизни.

Он чуть расслабился, откинулся на спинку кресла.

— Всё нормально. Мы… работаем. Как можем.

— Что-то нашли?

Он кивнул.

— Кора делает невозможное. Она нашла старую схему одного из ритуалов — по её предположениям, если душа ещё не покинула материальный мир полностью, можно вернуть её. Не сразу, конечно. Но у нас появился шанс.

Я замерла, ложка застыла в руке.

— И она уверена?

— Пока нет. Всё ещё анализирует. Но она впервые за два дня улыбнулась — и это уже кое-что.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Что касается места ритуала… У нас есть несколько возможных локаций. Все они — в пределах влияния старых линий силы.

— Сколько именно?

— Пока три. Но мы сузили круг. Эстерн уверен, что одно из них — ложный след. Мы проверим. Мы не сидим сложа руки, Илария.

Я положила ложку.

— Я знаю. И это — больше, чем я могла надеяться.

Он посмотрел на меня серьёзно:

— Но всё держится на тебе. Ты — центр этой бури. Если ты сломаешься…

— Я не сломаюсь, — ответила я. — У нас есть цель. А цель — спасение.

Он кивнул, больше ничего не сказал. Но я видела, как его рука на мгновение дрогнула — и как он сжал пальцы в кулак, сдерживая, не дотрагиваясь до меня, не прося остаться.

Мы оба знали: скоро я снова уйду. В книгу. В ещё одно путешествие в прошлое.

Но пока — я ела. Он был рядом.

И этого было достаточно, чтобы на время стало чуть светлее.

Я смотрела на него. На то, как он говорит, но каждый его жест, каждая складка на лбу, каждая затянутая в напряжение мышца плечей — кричит. Он боится. Не за себя — за меня.

Он не умеет притворяться. И мне не нужно было ничего больше.

Я подошла ближе.

Не сказала ни слова. Просто обняла.

Сильно. Так, как будто только этот жест мог удержать нас от распада.

Я чувствовала, как он вздохнул — глубоко, прерывисто. Как его руки легли на мою спину. Не властно. Не требовательно. Просто — обняли в ответ. Словно я была единственным якорем и для него.

— Я справлюсь, — сказала я, тихо, в самую ткань его рубашки. — Потому что у меня есть якорь в этом мире. И это ты, Ардин.

Он не ответил. Только прижал меня к себе сильнее.

— Я вернусь, — прошептала я. — Обязательно. Обещаю тебе.

Он слегка отстранился, посмотрел мне в глаза. Там было всё: страх, нежность, тревога, любовь, неуверенность — и молчаливое, жесткое согласие. Он не сможет меня остановить. И не попытается.

Я вернулась к кровати.