Сквозь Снег и Тьму

Глава 18: Книга третья

Книга третья

Часть 2

Я вылетела из портала, будто из глотки чудовища, и сразу поняла — вовремя.

Трое приближённых Леи — те самые, что сидели в храме на тронах и отдавали приказы, — как раз пересекали сияющий магический разлом. Их шаги были быстрыми, слаженными. Лица уверенные, надменные.

Я не раздумывала. Просто шагнула следом.

Ощущение было, как всегда, странным — будто тебя вывернули, а потом обратно сложили.

И вот я стою…

Замок.

Настоящий, с высоким потолком, гулкими каменными полами, гобеленами и дорогими коврами. Но не просто старинный — этот был слишком богатым, слишком вылизанным. Как будто создан специально, чтобы восхищать и подавлять.

Я скользила сквозь стены, искала знакомые лица. Коридоры напоминали соты, где повсюду сновали слуги. Все они были в одинаковых тёмно-золотых одеждах, лица опущены, движения резкие и быстрые.

Как маленькие винтики в огромной машине под названием «воля богини».

Я свернула за угол — и остановилась.

В зале, устланном мягкими коврами, под сводчатым потолком, сидела она.

Лея.

На огромном троне из дерева и светящегося камня, с вырезанными рунами, что пульсировали мягким светом.

Её волосы, уложенные в пышную причёску, переливались рыжим золотом. На ней было полупрозрачное, парящее платье, украшенное цепочками и магическими подвесками. На коленях лежала меховая накидка.

Одна женщина нежно массировала её ступни.

Другая — руки.

Третья поправляла ворот её наряда.

Четвёртая держала над ней лёгкий серебристый веер, излучающий прохладу.

Сбоку играли музыканты.

А Лея…

Лея просто сидела, полузакрыв глаза, с лицом человека, получающего заслуженное наслаждение.

Она выглядела как жрица древнего культа. Или царица, уверенная, что мир принадлежит ей.

В этот момент в зал вошли трое. Те самые приближённые. Они остановились у порога, поклонились низко, почти до земли.

Но Лея даже не обратила на них внимания. Не кивнула. Не шелохнулась.

— Богиня, — произнёс один из них почтительно. — Мы вернулись с отчётом. Всё в порядке. Город спокоен. Верующие приносят дары. Все довольны.

— Люди счастливы, — подхватила вторая. — Они благодарят богиню за дары, за магию, за жизнь.

— Вера крепка, — добавил третий. — И дети всё ещё молятся вашему имени.

Лея молчала.

Лишь чуть дернулась в уголках губ её улыбка.

Я сжала кулаки.

Ложь.

Больная, опасная ложь.

Люди страдали. Я видела это. Мальчик, чья мать просила лишить его дара. Дети на улицах, забытые, с отблеском магии в глазах и голодом в животе.

Это была не вера. Это был страх, отчаяние, пустота.

Я хотела закричать.

Сказать ей! Вырвать из этой золотой клетки!

Но я всё ещё была невидимкой.

Призраком среди теней прошлого.

Воспоминанием в чужой памяти, не способной изменить ни одну строчку написанного.

Я ждала.

Наблюдала.

И, как ни старалась — не находила.

Ни в движениях Леи, ни в её взгляде, ни в манере держать руки, склонять голову, даже в том, как она смотрела на своих приближённых — не было больше той девушки, что сидела в пещере с Аурисом, дрожала от страха, учила древние книги, ошибалась, смеялась и с надеждой спрашивала: «А я смогу, правда?»

Нет.

Передо мной была не Лея.

Была… оболочка. Образ. Роль. Маска, сросшаяся с кожей.

Она даже не притворялась доброй.

Она не задавала вопросов.

Не просила рассказать больше.

Не интересовалась судьбами людей, их детьми, их жизнями.

Она принимала подношения.

Она была благодарна за поклонение.

Она принимала своё «божественное» положение как должное.

Как будто всё, что происходило, — это логичное завершение её пути.

Я обошла её трон.

Встала перед ней, глядя снизу вверх.

Хоть она и не могла видеть меня.

— Лея… — выдохнула я почти шёпотом.

— Куда ты делась? Где ты? Что ты с собой сделала?

Музыка всё играла. Кто-то щёлкнул пальцами, слуга подбежал и протянул Лее кубок с прозрачной жидкостью.

Она лениво пригубила.

Улыбнулась.

Это не была жестокая улыбка.

И даже не насмешливая.

Просто… равнодушная.

И вдруг я поняла — самое страшное не в том, что она стала другой.

А в том, что ей всё равно.

На людей.

На магию.

На Ауриса.

На себя.

Она растворилась в этом величии.

В этой бесконечной, приторной любви и обожании.

И теперь она жила ради культа.

А не ради самой магии.

Я чувствовала пустоту. Не в ней — вокруг неё.

Как будто чем больше её почитали, тем дальше она уходила от всего живого.

От своей сути. От боли. От ошибок. От тех, кто любил её по-настоящему, а не за силу.

Я решила не уходить.

Пока не найду зацепку. Пока не пойму, что на самом деле происходит.

Приближённые Леи поклонились и покинули зал.

Я последовала за ними.

Коридоры были длинными, с тяжёлым ковром и зеркалами в золочёных рамах.

Слуги, склоняя головы, расступались перед троицей. Никто не осмеливался задать вопрос. Ни шёпота, ни взглядов. Только тишина и подчинение.

Когда они свернули в одну из дальних галерей и вошли в потайную дверь, я просочилась следом.

Комната была небольшой, но скрыта от чужих глаз.

На столе — несколько кубков, карты, древние книги с магическими символами, пергаменты с метками и… тканевая кукла, удивительно похожая на статую Леи.

— Она совсем отупела от поклонения, — с усмешкой сказал один из них, высокий, с заострёнными скулами и глазами, в которых не было ни капли почтения.