Сквозь Стеклянное Жерло

ПРОЛОГ

Зеркала не лгут, а просто ждут.

Грохот пришёл с небес около трёх часов ночи, когда огненный шар разорвал тишину над промышленной зоной и рухнул прямиком в стекольные цеха фабрики «Ясный Лик №6». Там, в идеальных рядах, остывали после формовки тысячи будущих отражений мира, и удар должен был обратить их в пыль вместе со всем зданием. Он и обратил, но не зеркала. Когда спасатели разгребли завалы, они замерли в ужасе, потому что ни одно полотно серебра и стекла не треснуло. Тысячи нетронутых поверхностей смотрели на них с полок, пола, покорёженных стен, и в глубине каждого дрожала едва уловимая тень, похожая на дым от только что погасшего пламени. А между этими бесконечными рядами лежали рабочие, и тела их не были искалечены взрывом. Они были просто убиты, слишком жестоко, с открытыми ртами, будто из каждого вынули душу через глазницы.

Расследование списали на утечку токсичного газа, потому что так было проще. Фабрику закрыли, зеркала распродали по дешёвке, историю забыли, и она стала одной из тех городских баек, которые рассказывают подростки у костра, чтобы потом бояться собственного отражения. Но оно осталось и научилось ждать. А потом оно находило щель, только не в стекле, а в душе. Разбитое сердце ребёнка, затравленного в школьном туалете, тихий плач подростка, которого впервые предали, крик внутренней боли, такой сильный, что он трескал не стены, а собственное отражение, — вот что открывало проход. Когда человеческая боль встречалась с отражением достаточно глубоко, возникала тончайшая трещина между мирами.

И тогда в мире появлялся кто-то новый. Исчезал замкнутый мальчик, которого все привыкли жалеть, а на его месте расцветала душная, ядовитая общительность. Он начинал говорить легко и свободно, тепло улыбаться, смотреть прямо в глаза, а потом подходил к тихоне у стены и вкрадчиво, интимно шептал: «Тебе тоже одиноко? Я могу помочь...». Его жертвы исчезали всегда в одиночестве, и никто толком не знал, что происходит на самом деле за закрытыми дверями обычных квартир.

Полиция искала маньяка с раздвоенным сознанием, эзотерики шептались о демонах-подселенцах, но правда была одновременно проще и бесконечно страшнее. Мир отражал сам себя в миллионах зеркал, и в одном из этих бесчисленных отражений завёлся паразит. Он не приходил из ада, преисподней или какого-либо иного места с названием, привычным человеческому уху. Он пришёл из бездны гораздо более чёрной и пустой, абсолютного космического одиночества, которое ненавидело тишину человеческой боли и хотело поглотить её целиком, до дна, чтобы хоть на миг почувствовать себя не единственной пустотой во вселенной.

Оно ждало своего следующего цикла. Ждало нового разбитого сердца, новой пары глаз, которые посмотрят в зеркало и не увидят в нём ничего, кроме пустоты, достойной заполнения. Зеркала не лгут, они просто показывают то, что мы боимся увидеть. А иногда они показывают того, кто смотрит на нас из глубины серебряного слоя, голодный и терпеливый, отсчитывая последние дни до конца шестилетия. Оставалось всего несколько недель.