Сквозь толщу веков

~ Глава 6 ~

Лишь на третью ночь очнулась Велиока. Осмотрелась: место незнакомое, крыша есть, стены, вход ничем не закрыт. Звёздочки на небе мерцают, ветерок прохладный веет. Рядом женщина спит.

Пить хочется, слабость в теле и голова тяжёлая. «Где я? Как попала сюда?» –думает. Вспоминает медленно, как из тумана картинки возникают.

Вот корабль к берегу причалил. Долгое путешествие по морю, наконец, закончилось. К капитану важный турок пришёл, торопливо так, шажками мелкими. Всех невольников выстроили в ряд. Турок вдоль вереницы прохаживается, смотрит внимательно на каждого, всех трогает, потом ладони свои большим, шёлковым платком вытирает. Они с капитаном о чём-то долго говорят, руками машут, спорят. Торгуются. Капитан доволен: большой кошель с деньгами получил. А турок пленников осматривает, языком цокает, где одобрительно, а где и недовольно. Выгрузили невольников, повели женщин в одну сторону, мужчин в другую. Взглянула Велиока на братика своего, Мстислава, взглядом с ним попрощалась. «Увидимся ли ещё когда?» – подумала.

Прямо у порта рынок невольничий. Мужчин и мальчиков чуть поодаль продают. Невольников много привезли и покупателей много. Ходят, высматривают, торгуются. Как рабочий скот выбирают.

Женщины все в плащах, кто с закрытыми лицами, а кто нет. Есть вообще нагие, сидят на подстилках прямо на земле, руками грудь стараются прикрыть. Турки их рассматривают, толстыми своими пальцами грудь мнут, все срамные места трогают, в зубы заглядывают. У одной женщины, дочку малолетнюю отобрали, отдельно турку жирному продали. Убивается бедная мать, и девочка криком исходит, рвёт душу, а сделать ничего не могут. Увезли малютку. У Велиоки в глазах помутилось. Плохо ей было после странствия морского, а тут и вовсе худо сделалось. Прижимает к себе Бажену, а в глазах всё плывёт, ноги не держат, ум мутится, нездоровится.

Тут подбегают к веренице невольниц два турка. Один повыше, другой низкорослый и залепетали по-своему, кричат гортанно, ругаются, если б ещё понять, что говорят, какая судьба девушкам уготована?

Два брата Юсуф и Берет уже много дней именно этот корабль ждали. И вот он прибыл, повис его серый парус. Невольники уже на землю ступили. Братья радостно к этому важному турку кинулись, что всех пленников у капитана выкупил.

– О, Ибрагим! Здравствуй дорогой, да продлит Аллах твои дни! – говорит один, – Как мы с братом ждали тебя! Ну, привезли невольниц для нас?

– Привезли, привезли, хвала Аллаху. Вот, вот, – указал он на женщин, – выбирай себе, какую хочешь.

–Как, одну?! – возмутился Юсуф, – Но, я дал тебе денег на двух невольниц! Я отдал тебе всё, что у меня было, мы договорились с тобой, что ты дашь мне двух! – воскликнул один из братьев.

– А-а! Какие там деньги? Триста двадцать акче*. Разве это деньги? Жалкие гроши, которых едва хватило на одну.

– Тогда верни мои деньги, я совсем не буду покупать невольниц. Договорюсь с другим торговцем, ты подлый обманщик! Отдавай деньги! – кричит низкорослый и руками гневно машет.

*Акче – мелкая серебряная монета XIV—XIX веков, обращавшаяся на территории Османской империи и сопредельных государств.

– Почему ты шумишь, Юсуф? Не надо ругаться и спешить. Я пообещал тебе и исполню своё обещание, даже если мне придётся пострадать за это. Я добр, и видит Аллах всемогущий, хочу уступить тебе, Юсуф. Я дам вам с Беретом не две, а три невольницы. Бери ещё вот эту, смотри: она с ребёнком, – показал Ибрагим на Велиоку,– так, что вы получаете три невольницы. Цени же мою доброту и молись за меня Аллаху.

Хитрый Ибрагим ещё на корабле заметил, что хрупкая невольница, держащая на руках грудного младенца, едва стоит на ногах. По всему облику было видно, что она больна, и ребёнок тоже не совсем здоров. Он уговорил капитана продать её почти даром, говоря, что покупает её лишь из сочувствия ему, что её дни, а может и часы, уже сочтены.

– О, Аллах милосердный, успеть бы продать её и ребёнка, хотя бы за несколько акче, иначе просто придётся выбросить их в море на корм рыбам. А я могу возместить тебе за расходы по их перевозке на твоём корабле, – юлил и масляно улыбался капитану турок.

Они торговались недолго, и оба остались довольны сделкой, в результате которой все невольники оказались на османском берегу.

– Какая удача, брат мой! Ибрагим бей даёт нам три невольницы, да ниспошлёт Аллах ему своё благословение! – воскликнул Берет, – Возьмём же их скорей и поспешим домой, пока он не передумал.

– Постой! Что-то тут не то, с чего такая щедрость? –удивлённо возразил ему старший брат.

– Прошу тебя, Юсуф! Не гневи Аллаха, забирай скорее невольниц, и поедем домой. Мой живот уже прирос к спине от голода.

– Э-э! Поедем, поедем! – недовольно ворчал старший брат, – Ладно, я забираю эту с ребёнком и ещё вот ту, – Юсуф ткнул пальцем в высокую, крепкую на вид, пленницу.

Забрав невольниц, братья заторопились в свой кишлак, расположенный высоко в горах. Один из них хотел обучить своих пленниц языку и манерам, чтобы затем продать на невольничьем рынке с большой выгодой для себя.

– По старой дороге поедем, – как о деле давно решённом сказал Юсуф.

– Почему по старой? От дома дальше, – возмутился Берет.

– Э-э! Зато к дому учителя ближе, – ответил старший брат.