Сквозь толщу веков

~ Глава 9 ~

А Ратибор по улицам Константинополя ходит. Большой зело град, дивный. Домов много разных, на одних крыши куполом и ворота высокие, расписные, в узорах, другие– низкие, в кучу сбились и крыши плоские. На высоких башнях трижды в день муэдзины молитвы поют протяжно, своего Аллаха прославляют. Людей много, Ратибор столько сразу и не видал никогда, потому что никогда в городах ранее не бывал. Только почему-то одни мужчины, женщин на улицах, почитай, нет, редко какая пробежит, замотана вся в тёмные одежды, так что даже глаз не видать. Всё вокруг чудное. И дома, и животные, даже телеги, совсем другие, нежели на Руси. Никогда не видывал Ратибор подобного. Всё ему в диковинку. Побывал на рынке невольничьем, увидел среди пленников лица русичей, сжалось сердце горестно. Своё лицо прикрыл концом тюрбана, как толмач советовал. Не ровён час снова пленят, как беглого.Смотрит Ратибор по сторонам растерянно, прав был капитан Дениз: совсем языка Ратибор не знает, спросить ничего не может. Как поступить? На корабль вернуться? Языку подучиться?

«Нет, – думает, – всякое в море случиться может. Вдруг снова шторм страшный обрушится? С пучиною не поспоришь, пропадёшь зазря, а мне моих любушек отыскать надо. Останусь здесь, работу найду, да язык учить стану. А как выучу – дале искать пойду. Бог даст, отыщу их, а как потом? Не заработать мне столько, что выкупить их смогу. Тогда… сам в рабы по своей воле пойду, лишь бы рядом быть, хоть взглянуть на них ещё разок. Изболелась душа, истосковалось сердце. Но от своего не отступлюсь, искать буду, пока не найду».

Больше двух лет бродил по земле османской Ратибор, забирался и в горы, в отдалённые селения и снова к морю спускался, брался за любую тяжёлую работу, чтобы прокормиться. Хорошо теперь Ратибор с местными разговаривает, совсем не трудно ему понять, о чём говорят турки и сам обо всём спросить может, только ничего не удалось ему узнать о своей жене и дочери. Да, и кто же ему расскажет, если женские лица от всех скрыты, один хозяин их видел. Как узнать: у кого женщина работает с глазами цвета фиалки?

Похудел богатырь, потемнела кожа от лучей палящих. Отчаялся Ратибор, духом упал, горюет. Снова в Константинополь возвратился. Думу думает:

«Безнадёжное дело я затеял. Как смогу я увидеть свою любимую? Не может чужой мужчина на женщин глазеть. Жизнью поплатиться можно. Остаётся вернуться на корабль, служить матросом до конца жизни.Возвращаться некуда, дома нет и родных, любимых сердцу тоже никого нет. А батрачить где, всё едино»

Сидит на бочке, на берегу, размышляет. Рассеянно по сторонам глядит.

Идёт по пристани отряд янычар, колонной по двое. На них длинное красное платье – доларма, наборным поясом перехваченное. За поясом кинжал, сбоку ятаган, сабля кривая. На голове высокая шапка красная с тремя золотыми полосами. Шапка не простая, во время походов в скатерть её превратить можно или в подстилку для сна и молитвы. А впереди на шапке ложка деревянная пристёгнута. Залюбовался Ратибор выправкой янычар. А как глянул на лица воинов султана, обомлел: сколько русичей! Только что это? Будто лицо родное мелькнуло в строю!

–Мстислав! Ты ли? – вскрикнул радостно, вскочил с места.

Потекли слёзы по лицу непрошено, усталое сердце в груди замерло, надеждой глаза зажглись. С трудом узнал Мстислав Ратибора, очам своим не верит.

«В уме ли я? – думает, – Ведь погиб Ратибор от копья татарского. Так откудова здесь он, на османском берегу?»

Сговорились на ходу в предзакатный час здесь же встретиться. Янычары дальше пошли. Извёлся Ратибор вечера дожидаючись, мерит шагами берег, по сторонам поглядывает: откуда Мстислав покажется? Только солнце к морю покатилось, бока свои раскалённые остудить, вынырнул Мстислав из толпы.

Глядят друг на друга земляки, а в груди дыхание перехватило, застряли слова в горле комом, лишь глаза слезой затуманились. Постояли, обнявшись, молча, и разом заговорили, так много сказать друг другу надобно.

– Откуда ты? – Мстислав спрашивает, – Ведь пал ты от копья татарского. На поле неубранном остался поверженный.

– Не погиб я, только ранен был, волхв меня выходил и с собою зелья лечебного дал.

И рассказал ему Ратибор, как пришёл в деревню, врагом сожжённую, как хоронил убитых всю ночь, как к волхву пошёл и тот рану его врачевал. Как потом гнался с дружинниками за татарами, надеясь отбить пленников. Рассказал и о том, как сам пленён был, и на судне с работорговцами в шторм попал. Всю свою историю до сего дня поведал шурину. И Мстислав Ратибору обо всём рассказал, через что пришлось им пройти, прежде чем до берега османского добрались. Как выкупил его слуга Мурада 1 Худавендигяра и определил в семью турков, для обучения обычаям мусульманским, вере, законам шариата и умению читать Коран.

– «Раб дворца» я теперь, так здесь янычар зовут, и имя у меня другое – Балабан. Учиться мне ещё три года, потом интересы султана защищать буду. А ты, выходит, сестрицу мою ищешь? – запечалился Мстислав, – И я их долго искал.

– Ищу, а найти не могу. Кажись, всё исходил, однако на след так и не напал. Неужто на вовсе сгинули? Душа выгорела вся. Каждую ночь во сне снятся жена любимая Велиока и доченька моя Баженушка. Может, ты о них чего слыхал? – схватил он Мстислава за рукав, – Ежели знаешь, чего, скажи, не таи! Живы хоть?

– Совсем недавно узнал о них толику. Были живы, в горах у бея одного жили. Велиока туфли расшивала, а Бажена танцевала для гостей бея. С того и услышал. Рассказывали, что в горах девочка маленькая в служанках у бея есть, танцует так, что взгляда отвесть нельзя. А глазки у неё дивные, цвета фиалкового, точно, как у её матери. Тут я и спохватился, не про мою ли племянницу речь идёт и мать её моя сестрица?