Сквозь толщу веков

~ Глава 16 ~

Часто думал Лоренцо о Ратиборе, судьба его вызывала сочувствие у итальянца и тревожные мысли будоражили душу. «Почему он не приехал? – думал Марино, – Может, моё письмо затерялось где-то и Ратибор не получил его? Написать ему ещё? О, Иисус, Мария! Помоги, подскажи мне, что делать? Если письмо не дошло или (избави нас от плохих вестей Святой Пётр!) Ратибора нет в живых, значит, судьба благоволит тому, чтобы Паолина осталась со мной навсегда! Нет, не буду больше писать, получается, будто я сам стремлюсь избавиться от неё. Раз письмо не дошло, значит, судьба сама посылает мне долю отца. Неужели, наконец, я могу спать спокойно?

Только, где уж тут до спокойствия. Моя Паолина подросла и совсем скоро войдёт в пору невест. Здесь, у нас девушки рано выходят замуж и могут познать материнство уже в 13 лет. А Паолине нынешней весной 14 будет. Женихи засматриваются на мою девочку и мне надо бы приглядеться к ним, пора решать с кем можно породниться. Видел я, как смотрели на дочь мою молодые мужчины, приглашённые на бал два года назад. Этот бал давал я в новом дворце вскоре после того, как мы въехали в него. А среди них были такие достойные синьоры, как Меркуцио Сандини, сын одного из сорока членов Верховного суда Венецианской Республики, действительной Высшей власти Венеции. А что же Дож? По сути– он только «государь без власти», он даже решающего голоса не имеет, хотя фигура значимая и очень уважаемая. Дож со своей Канцелярией, которую народ называет «сердцем Государства», получают дипломатические послания, оформляют все дела Венецианской республики. Но он очень ограничен в правах, даже вскрыть самостоятельно дипломатическое письмо не имеет права, только в присутствии одного или нескольких секретарей. Вот, кто правит Венецией и имеет большие права,а посему является очень уважаемой прослойкой общества, это секретари. В Канцелярии всё записывается, вносится в реестры, и следует по назначению дальше, в ней же издаются законы. Канцелярия – средоточие всех государственных тайн. Но, что-то я отвлёкся,– с досадой оборвал свои размышления Марино, – а всё потому, что ходят настойчивые слухи, что в дожи пророчат меня. Я богат и возраст мой неумолимо приближается к возрасту дожей, 60 лет. И тогда до конца жизни я не смогу покинуть Венецию. Для меня это смерти подобно, я не хочу! Но вернусь к тому, о чём я думал. Паолина… Меркуцио Сандини. Да, это очень неплохой выбор жениха для моей девочки! В последствии Меркуцио может унаследовать место отца. А о лучшем муже для Паолины и мечтать трудно. Хотя есть ещё Антонио Альбицци, наследник богатейшего семейства, имеющего суконные мануфактуры и занимающегося продажей шерсти. Оба достойные кавалеры, несмотря на то что сейчас ещё очень молоды».

Паолина тоже заметила заинтересованные взгляды молодых людей на балу, и оба молодых человека были учтивы с ней. В течение этих двух лет, они встречались на праздниках и балах в других богатых семьях. В Венеции любили танцы и веселье. Паолина танцевала с обоими кавалерами и почувствовала симпатию к себе с их стороны. Антонио обладал уверенным и горячим характером, Меркуцио, напротив, отличался спокойным и рассудительным нравом, временами казался даже робким и стеснительным. И оба были красавцы, что играло немаловажную роль для Паолины. Но вот беда, девушка никак не могла определиться: кого из них выбрать, кому отдать своё расположение, кто будет любить её сильнее? Богатство женихов не особо волновало её, во всяком случае, не играло существенной роли.

А тут ещё стала она замечать, как томно смотрит на неё сын аптекаря, совсем не богатый и не знатный молодой человек, семнадцати лет от роду. «Как же он хорош собою! Высок, строен, а этот бархатный, ласкающий взгляд карих глаз! Даже голова слегка кружится от его взгляда. И моей служанке, Деборе, ставшей для меня подружкой, он тоже нравится. Но он человек не нашего круга и вряд ли отец одобрит эту мою симпатию. И как унять мне своё ретивое сердечко? Как побороть смущение и не краснеть при встречах с ним? Как скрыть радость и блеск глаз, когда вижу его? А он зачастил к нам, то капли принесёт, то травы, то порошки для отца. Отец что-то последнее время на сердце стал жаловаться. Постарел. Уже пятьдесят четыре весны встретил. А всё не угомонится, вновь и вновь за моря уезжает, не может без дела сидеть. Тревожно за него. И вообще на душе тревожно, как будто предчувствие чего-то важного, но пока неизвестного мне тяготит душу»,– так думала Паолина, сидя на качелях в саду.

– Синьорина, госпожа! Ваш отец зовёт Вас! Вас ищет синьор Марино, – послышался возбуждённый голос служанки.

– Я здесь, Дебора! Я уже иду, – откликнулась Паолина, – не знаешь, что случилось?

– Синьор Марино хочет поговорить с Вами, госпожа, о чём-то важном, перед своим очередным путешествием.

Девушки бежали по тропинке сада, выложенной морской галькой, привезённой с побережья материка. «Что бы это могло быть?» – встревожено думала между тем Паолина. Она впорхнула в залу, где отец отдавал приказания слугам, и припала к его руке.

– Вы звали,отец? – потупила она взор.

– Дочь моя, – начал Лоренцо, – хочу поговорить с тобой серьёзно. Ты выросла и стала невестой. Пора подумать о замужестве. Все девушки рано или чуть позже выходят замуж, пришло и твоё время. Как ты смотришь на это?

– Дорогой отец, я сделаю всё, что будет Вам угодно, и если будет на то Ваша воля, я выйду замуж за того, на кого Вы укажете.

– Ты всегда была умницей дочка, но, с другой стороны, я бы не хотел тебя неволить. Есть у меня на примете два жениха, Антонио Альбицци и Меркуцио Сандини. Ты знаешь их. Оба сыновья достойных отцов и из прекрасных, уважаемых родов. Я давно подыскиваю жениха для тебя. И мой выбор пал на эти семейства. Что ты скажешь о них?