Сквозь толщу веков

~ Глава 17 ~

Прошёл месяц с первого посещения церкви Санта-Мария-Глориоза-дей-Фрари. Девушки два-три раза в неделю посещали богослужения, и каждый раз Паолина отдавала немалую сумму на пожертвования строящейся церкви.

Мессы проводили разные духовные пастыри, но девушки стремились попасть чаще на богослужение, которое проводил Джероламо.

– Ну, когда уже можно будет обратиться к падре с моим вопросом? – нетерпеливо теребила Паолина Дебору.

– Я как раз подумала,что уже можно. Завтра подойдёте к нему после мессы и скажете, что у Вас сильно болит рука, да так, что Вам и крестное знамение творить тяжело. И главное, боли в голосе больше добавьте, чтобы он вас в келью для лечения пригласил.

– Как, уже завтра? Страшно что-то… Ну, так и быть я постараюсь, – ответила с волнением Паолина.

После мессы следующего дня, которую тоже провёл Джероламо, Паолина робко подошла к святому отцу и пожаловалась на боль в правой руке. Она так тщательно представляла себя больной, что в руке и в самом деле появилась ноющая боль. В глазах Паолины заблестели слезинки.

Джероламо с сочувствием посмотрел на неё и пригласил проследовать в маленькую келью, что находилась в здании церкви. Только вход в неё был с улицы, там он принимал больных. Он шёл широкими шагами, смиренно склонив седую голову, сложив руки на животе. Паолина едва успевала за ним, придерживая «больную» руку. Они вышли из высоких дверей церкви, чуть обошли её здание вдоль стены и вошли в маленькую, низкую, едва заметную дверь. Келья была небольшой, узкой, с множеством полок вдоль стен, сплошь уставленных всевозможными баночками, колбами разных размеров и пузырьками, завязанными тряпицами или заткнутыми деревянными пробками. Почти все они были заполнены микстурами и растворами самых разнообразных расцветок.Кое-где на полках теснились груды древних фолиантов в кожаных переплётах на медных замках. Потолок кельи был невысок, и с него свисало множество пучков трав, от которых воздух здесь был наполнен плотными ароматами так, что слегка кружилась голова.

Вдоль двух стен стояли лавки такой ширины, что можно было свободно лечь на неё крупному человеку. Маленький стол невдалеке от третьей стены был заставлен медными ступками с пестиками, в которых, видимо, готовились порошки и растирания. Паолина с удивлением оглядывала всё вокруг.

Целитель дал ей немного времени привыкнуть к полумраку комнаты, освещаемой лишь одной масляной лампой. Окон в келье не было.

– А ведь ты, дитя моё, абсолютно здорова. Я узнал тебя по голосу. Не очень давно ты приходила ко мне исповедоваться. А сейчас, что заставило тебя солгать? – мягко спросил Джероламо.

Паолина непроизвольно упала на колени перед ним.

– Простите, святой отец! Да, я солгала. Совсем другой вопрос мучает меня, вопрос всей моей будущей жизни. Но мне необходимо получить на него ответ. Мой отец, хочет выдать меня замуж. Он даже подыскал мне двух женихов из нашего круга. Это Меркуцио Сандини и Антонио Альбицци. Оба очень достойные молодые люди. И мне они оба нравятся, однако больше них мне нравится сын аптекаря Джованни Аритузи, все мысли мои о нём, но, к сожалению, он беден. А сердце моё тает от одного его словечка, от взгляда его милых глаз. Что мне делать с собой, падре? Я не знаю, как сказать об этом отцу, когда он вернётся из своего путешествия.

А по окончании его я должна дать ответ, за кого я пойду замуж. Я в замешательстве. Моё сердце больше тянется к Джованни, но примет ли такой выбор мой отец? Я не хочу волновать и расстраивать его, у него больное сердце. Посоветуйте: кого мне выбрать? С кем буду я счастлива? – Паолина во все глаза смотрела на целителя.

– Встань, встань дитя! Ты пришла ко мне с больной рукой, так? – спросил целитель с настойчивостью в голосе.

Паолина кивнула головой, подивившись, зачем он задал ей этот вопрос.

– Тогда давай хотя бы перевяжем её, как будто ты и впрямь приходила, чтобы полечиться. Если кто-то неожиданно войдёт сюда, он увидит, что тебя мучает боль, и ты пришла ко мне за помощью.

Монах приложил палец к губам и многозначительно посмотрел девушке в глаза, как бы говоря: «Надо быть осторожнее».

Джероламо достал чистую тряпицу и стал быстро обвязывать ею запястье девушки. Одновременно он приглушённо говорил:

– У тебя была трудная жизнь. Тебе приходилось работать, будучи совсем маленькой, поэтому ты знаешь, что значит быть бедной и зависимой от воли хозяев. В твоём сердце совсем нет зависти и злости, нет и чванства только доброта и человеколюбие. Ты очень рано потеряла своих родителей и росла, как былинка на открытом всем ветрам горном склоне. Но Иисус всемогущ и милостив, и он послал тебе отца, доброго человека. Конечно, так и должно было случиться, ведь ты достойна счастья. Что касается твоих женихов…

Советовать тебе я не могу, просто скажу, что вижу тебя женой Меркуцио Сандини. Вы счастливы вместе и у вас трое детей, два мальчика и девочка. Меркуцио очень любит тебя и будет твоей надёжной опорой и защитой. Антонио слишком горяч и не обуздан в своих желаниях и привычках. Из него не получится хорошего мужа, жена очень скоро ему надоест, и он полностью погрузится в различного рода, развлечения и мотовство. К тому же он уже сейчас большой почитатель Бахуса, и любит покутить. А в таком времяпрепровождении нет дела до жены. С ним тебе счастья не видать.

Что касается сына аптекаря, о, Иисус! Этим молодым человеком движет только жажда богатства. Он, несомненно, хорош собой и умеет обращаться с синьоринами. Но любить он не способен, его любовь навеки отдана только флоринам. К тому же, он лжец. У него имеется подружка из простолюдинок, но ему она не нужна, и он с лёгкостью оставит её при случае. Он не только для тебя плетёт свои сети, как паук. Джованни раскинул их ещё для двух молодых богатых девушек, в надежде на то, что кто-то всё же попадётся в ловушку, прости меня, святой Франциск! – Джероламо осенил себя двоеперстием, сложив остальные пальцы вместе, – И соблазнив её, он станет зятем богатого и почитаемого гражданина Венеции. Тогда он сможет купаться в роскоши и богатстве. Только это его цель. Гони его из своего сердца, из своей головы, а прежде всего из своего дома. Да поможет тебе пресвятая дева Мария.