Сквозь толщу веков

~ Глава 18 ~

Ратибора усадили за стол недалеко от молодых и Лоренцо, окружили вниманием и заботой. Каких только блюд не было на свадебных столах! Повара Марино проявили свои необычные таланты и усердие. Здесь было множество салатов из свежих овощей с оливковым маслом или с уксусом. В красивых блюдах лежали колбаски сухие и варёные. Рядом горячая баранина, приготовленная в белом вине с розмарином, издавала изысканный аромат. Далее на серебряном подносе грудилась нежная телячья рулька и жаренное говяжье филе, с гарниром из свежей дыни. Несколько видов изделий из теста, называемых паста с множеством соусов, стоящих в небольших кувшинчиках на столах и несколько сортов превосходных сыров дополняли картину. Столы просто ломились от огромного количества пирогов с разными начинками и зёрнами орешков, цедрой апельсинов и изюмом. Красивые вазы на высоких ножках были полны отборных фруктов.

К Ратибору двигали блюда, предлагая самые лучшие кусочки. Заморский гость был голоден и, направляясь к палаццо Марино, надеялся хорошо перекусить. Но сейчас он сидел над полной тарелкой не в силах что-либо съесть и не сводил глаз с дочери. Слёзы радости катились по его окладистой бороде, застилали глаза. Он никак не мог поверить, что видит свою взрослую Бажену радостную, счастливую, прекрасную молодицу, ставшую женой такого видного мужчины. Он что-то силился спросить, сказать, но его никто не понимал, и он снова садился за стол и снова плакал.

– Что случилось у Вашего заморского гостя? – волновались друзья Лоренцо, – почему он плачет?

– Эти русичи очень добрые и душевные люди. Они к тому же весьма чувствительны. Вероятно, он вспомнил что-то своё и расчувствовался, – отговаривался Лоренцо.

Он несколько раз подходил к Ратибору и при помощи толмача пытался успокоить его.

– Прошу тебя, дорогой друг, успокойся. Ведь у нас сегодня день радости, а не скорби. Я так рад видеть тебя живым и здоровым! И сегодня твоя дочь и моя выходит замуж. Значит надо веселиться, а не плакать. Уже гости начинают задавать неприятные вопросы, и я не знаю, что отвечать им. Прошу тебя, не омрачай этот день! Пей и веселись, твоя дочь жива и даже выходит замуж за очень богатого и знатного гражданина Венеции! Она обязательно должна быть счастлива, ведь ты хочешь этого? Мы оба этого очень хотим! Так давай же наполним наши кубки и будем поздравлять молодых и пить за их здоровье. А об остальном поговорим завтра. Обязательно поговорим, я так долго тебя ждал и ждал этого разговора!

Наконец, Ратибор успокоился и даже сказал заздравное слово молодым, которое им тут же перевёл толмач. Лоренцо устроился рядом с Ратибором. Так и сидели какое-то время, обнявшись, два отца одной дочери. Один другому говорил что-то по-итальянски, а другой, слушая, отвечал по-русски и, казалось, они понимали друг друга, потому что говорили сердцами.

– Я писал тебе, я хотел сообщить, что дочь твоя нашлась, она жива! Понимаешь? – спрашивал итальянец.

– Ты, только посмотри! Ты знаешь, как она похожа на свою мать, на жену мою, Велиоку? Просто не отличить! Такая же красивая и тоненькая. Господи, я и не мечтал уже, что кого-то из них увижу, а теперь вижу обеих. Счастье-то! Счастье! – отвечал Ратибор.

Веселье продолжалось всю ночь, танцы и пляски на свежем воздухе при свете факелов, представления комедиантов и забавы с шутами. Молодых давно проводили в опочивальню, им предстояла первая брачная ночь. А гости веселились чуть не до упаду и разошлись почти к утру.

Следующим утром завтрак в доме Марино был подан гораздо позже обычного. Ратибор так и не сомкнул глаз, но к столу вышел бодрым.

О вчерашнем празднике напоминали только гирлянды цветов, ещё висящие в залах, да лица молодожёнов, светящиеся счастьем. После обильного праздничного стола желания вкушать что-либо почти не было, и Марино пригласил всех в малую залу для беседы. Сердце Паолины гулко бухало в груди, она очень волновалась, так как поняла, что именно об этом человеке говорил ей Джероламо. «Что за тайна откроется для меня сегодня? И почему я так волнуюсь?» – думала она.

Когда Паолина с мужем и Ратибор устроились за большим круглым столом в маленьком зале с высокими потолками, Лоренцо распорядился позвать толмача и приказал всё до последнего слова переводить всем присутствующим.

– Милые мои, – начал он, – вы все мне очень дороги, потому что мы все теперь одна семья. Да, да! – подтвердил он свои слова, – Дело в том, что наш дорогой гость, Ратибор – родной отец нашей Паолины.

– Как? – воскликнули Меркуцио и Паолина одновременно.

– Что ты такое говоришь, отец? – спросила изумлённая Паолина.

– Я говорю истинную правду, хоть мне нелегко это делать сейчас. Прости, что молчал столько лет. Но давайте выслушаем всех по порядку и первым скажу я. Помнишь ли ты, девочка, как я встретил тебя во владениях Бейбута в Персии? Мне стало жалко сироту, да и сам я был очень одинок и несчастен от этого. Помнишь, как назвался я твоим отцом и забрал тебя с собой в Италию?

– Да, отец, я всё помню, – тихо ответила Паолина.

– А не забыла ты, как холодный, жестокий «бора» унёс тебя с корабля на рыбачий остров? Может, ты сама расскажешь, как приютила тебя семья рыбаков Эспозито?

Паолина рассказала, как подобрали её, бесчувственную, на куче рыбацких сетей и выхаживали после жутких переломов и ушибов в бедной рыбацкой семье. Ведь мама шести мальчиков и жена Виторио Эспозито Стефания столько раз рассказывала ей и как её нашли, и как долго сознание возвращалось в её израненное тело. И про лекарку Карлотту не забыла рассказать.