Сквозь твою ненависть

Глава 1

София

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Мне было всего восемнадцать, умирать я не собиралась, но ощущение надвигающейся катастрофы душило меня с самого утра.

Я стояла перед огромным зеркалом в нашей общей с сестрой гардеробной и смотрела на свое отражение, словно видела себя в последний раз.

— Соф, прекрати так дышать. Ты меня заражаешь своей паникой, — раздался из глубины комнаты глухой голос Ангелины.

Моя старшая сестра — ей недавно исполнилось девятнадцать — сидела на пуфике, судорожно сжимая в руках лакированный клатч. Разница в один год не делала нас похожими. Ангелина была моей полной противоположностью. Настоящая роковая брюнетка: жгуче-черные волосы, ниспадающие тяжелыми волнами на плечи, точеные скулы, хищный разрез карих глаз и фигура, которой позавидовала бы любая топ-модель. Несмотря на юный возраст, в ней уже чувствовалась порода и скрытая сила. Настоящая королева.

Я же на её фоне казалась хрупким фарфоровым призраком. Натуральная блондинка с бледной кожей, длинными светлыми волосами до талии и огромными, вечно испуганными серыми глазами.

Отец часто называл меня «мой ангел», но сегодня этот «ангел» чувствовал себя ягненком, которого ведут на убой.

— Я не могу, Лина, — прошептала я, коснувшись ледяными пальцами шеи. — У меня сердце сейчас из груди выскочит. Как отец мог так поступить с нами? Продать одну из нас ради спасения своих чертовых акций?

— Бизнес, София. Для него это всегда был только бизнес, — горько усмехнулась сестра, поднимаясь со своего места. Её высокие каблуки глухо стукнули по паркету. — Наша строительная империя трещит по швам. А Рустам Нагорный… он единственный, кто может перекрыть миллиардные долги отца одним росчерком пера.

Имя «Рустам Нагорный» прозвучало как смертный приговор. В свои двадцать девять лет этот человек возглавлял крупнейший финансовый конгломерат страны. О его жесткости, если не сказать жестокости, в мире большого бизнеса ходили легенды. Мужчина с железной хваткой, не знающий жалости к конкурентам.

И сегодня этот монстр должен был приехать в наш дом, чтобы выбрать себе жену. Самое ужасное заключалось в том, что никто из нас не знал, на кого падет его выбор. Отец умолял Нагорного о союзе, предложив скрепить сделку браком. Рустам согласился, но поставил жесткое условие: «Я приеду и сам решу, кто из твоих дочерей станет моей». Это было унизительно. Нас выставили на торги, словно породистых кобылиц на аукционе.

— Знаешь, — я попыталась сделать глубокий вдох, разглаживая складки своего простого кремового платья, — я уверена, что он выберет тебя.

Ангелина вскинула идеальные темные брови:

— С чего такая уверенность? Думаешь, я больше подхожу на роль трофейной жены для тирана?

— Нет, дело не в этом. Я вчера полночи сидела в интернете, искала информацию о нем. Статьи в светской хронике, старые интервью, фотографии с закрытых приемов… — я замялась, вспоминая снимки, от которых по коже бежали мурашки. — Все его бывшие женщины, все спутницы, с которыми он когда-либо появлялся на публике — исключительно брюнетки. Яркие, дерзкие, роковые женщины. Точно такие, как ты. Он любит этот типаж. На меня, бледную блондинку, он даже не взглянет. Я для него слишком… пресная.

Ангелина подошла ближе и мягко положила руки мне на плечи. В её руках чувствовалась легкая дрожь — несмотря на всю свою внешнюю уверенность, девятнадцатилетняя девчонка внутри неё боялась не меньше моего. Никто из нас не хотел связывать жизнь с Нагорным. Этот брак обещал быть золотой клеткой, наполненной ледяным подчинением.

— Твои слова да Богу в уши, Соф, — тихо произнесла Лина, и в её голосе прорезалась непривычная для неё слабость. — Пусть лучше выберет меня. Я смогу дать ему отпор. А тебя он просто сломает. Переедет и даже не заметит.

В этот момент в дверь гардеробной резко постучали. На пороге показалась экономка, её лицо было бледным от напряжения.

— Девочки, Рустам Артурович приехал. Они с вашим отцом разговаривают внизу, в малой гостиной. Виктор Сергеевич просит вас спуститься через пять минут.

У меня внутри всё окончательно рухнуло. Настал день «Икс». Время вышло.

Мы с сестрой переглянулись. Мои ладони стали влажными, а к горлу подкатил липкий комок тошноты. Мы вышли из комнаты и пошли по длинному коридору второго этажа к парадной лестнице. Каждая ступенька казалась мне шагом к эшафоту. Из приоткрытых дверей гостиной на первом этаже доносился приглушенный мужской разговор. Голос моего отца звучал заискивающе, непривычно тихо и жалко. А затем я услышала его голос. Низкий, бархатный баритон с легкой хрипотцой. В нем чувствовалась такая абсолютная, непоколебимая власть, что волоски на моих руках встали дыбом. От одного только звука этого голоса по телу прошла странная, пугающая дрожь — горячая волна, заставившая низ живота болезненно сжаться.

18 — это не просто возраст в паспорте, это пробуждение опасных чувств, к которым я не была готова. Мы остановились у самого края лестницы. Ангелина выпрямила спину, гордо вскинула подбородок и сделала первый шаг вниз. Я последовала за ней, прячась за её плечом, отчаянно молясь всем известным богам, чтобы Нагорный действительно подтвердил мою теорию о брюнетках.

Когда мы спустились на середину лестницы, мужчины вышли из гостиной в просторный холл. Отец выглядел осунувшимся, на его лбу блестели капли пота. Но всё мое внимание мгновенно приковал к себе человек, стоявший рядом с ним. Рустам Нагорный. Фотографии в сети не передавали и десятой доли той удушающей, тяжелой энергетики, которая от него исходила. Он был высок — как минимум на голову выше отца, с широкими плечами, идеально сидящими под дорогим темно-серым костюмом-тройкой. Его лицо казалось высеченным из мрамора: жесткая линия челюсти, тронутая легкой щетиной, прямой нос и чувственные, но плотно сжатые губы. Он был жестоко, порочно красив. Той красотой, которая манит и одновременно предупреждает об опасности.