Сквозь века к тебе

Глава 4.1

✦ Грейс

Посреди ночи Грейс резко открыла глаза. Сон еще не развеялся, но внутри нее бурлило странное волнение. Она вскочила с кровати, щелкнула настольную лампу — желтоватый свет мягко разлился по комнате. Не раздумывая, она схватила ручку и начала писать.

Строки лились, будто кто-то диктовал их ей. Она не отрывалась ни на секунду, рука стремительно двигалась по бумаге, запечатлевая образы, которые только что видела во сне. Слова сами складывались в историю — живую, пульсирующую, захватывающую.

Минуты сменялись часами. Грейс писала, пока пальцы не начали ныть от усталости. Наконец она замерла, сглотнула, несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Она перечитала написанное. Оно всё больше походило на начало какой-то книги.

Она снова взглянула на страницы. Образы, эмоции, детали — всё было здесь. Словно сама судьба велела ей зафиксировать этот сон, приковать его к реальности словами.

«Он стоял спиной ко мне. Могучая спина, крепкие мышцы рук и ног. Высокий — на голову выше меня. Он смотрел в окно со скреплёнными за спиной пальцами рук…»

«— Я и подумать не мог, что застану тебя здесь, во владениях Реджинальда Глостера, — неожиданно нарушил он тишину. — Вот мы снова встретились, — сказал он и приблизился ко мне. — Не назовешь хотя бы в этот раз свое имя?»

Грейс читала дальше, но некоторые слова было трудно разобрать — ее почерк всегда оставлял желать лучшего, особенно когда она писала на скорую руку. Говорят, что врачи все пишут неразборчиво, и кажется это именно так.

Смысл написанного текста сводилось к следующему. Генри Кларк, не зная, кто такая Элизабет на самом деле, предложил ей стать его наложницей. Но Элизабет с достоинством отвергла "щедрое" предложение и предпочла унизительный, но честный путь — стать служанкой. Вот только она не ожидала, что ее гордость, сила характера и отказ продаться только подогрели интерес Генри.

Сначала ей было тяжело — она училась стирать бельё, делать черную работу, с которой никогда не сталкивалась. Одна высокомерная служанка даже ударила её. Но она не сдавалась, становясь изо дня в день только сильнее. Позже Генри велел Элизабет подготовить для него купальню и помочь искупаться. Она наполнила лохань водой и, стараясь держаться равнодушно, помогла ему. Между ними завязался довольно личный разговор. Генри оказался человеком, который жил ради мести. Она стала его смыслом, его дыханием, его ядом. Он не просто хотел возмездия — он бредил им. День за днём в его голове вспыхивали картины расплаты. Он мечтал убить брата Элизабет — человека, которого считал виновным в смерти своего отца. Вот каким он был человеком.

И вдруг Генри схватил её за руку и резко потянул к себе — в следующий миг Элизабет уже была в лохани рядом с ним. Всё случилось стремительно, почти как вспышка. Момент вышел неловким, но в то же время страстным. Генри поцеловал её — неожиданно, жадно, будто этот поцелуй был ему жизненно необходим.

Наверное, Элизабет должна была оттолкнуть его, закричать, сбежать... Но почему-то тело не подчинилось разуму. Она позволила себе на короткое, почти запретное мгновение утонуть в этом поцелуе. В этом безрассудном моменте, где всё казалось пугающе настоящим. Поддаться очарованию того, кто мечтал о её смерти. Того, кто в своих снах видел, как мстит её семье, не зная, что его жертва — прямо перед ним. Если бы Генри узнал, кто она на самом деле, он, вероятно, без колебаний убил бы её. И всё же — она позволила себе эту слабость. Позволила сердцу дрогнуть, зная, что за этим поцелуем может скрываться ее гибель.

Грейс отложила тетрадь, легла на кровать и стеклянным взглядом уставилась в потолок.

Похоже, между её героями зарождалась любовь. Но Грейс чувствовала: ничем хорошим эта история не закончится.

Почему бы Элизабет сразу не признаться, кто она? Грейс об этом долго думала, пока сама шепотом не ответила в пустоту:

— Тогда он убьёт её.

Тяжёлая ситуация. Приходится жить во лжи, скрывать правду даже от тех, к кому тянется сердце.

Грейс перевернулась на бок. Ей было искренне жаль Элизабет. Нельзя любить того, кто однажды может тебя убить. Нельзя отказываться от свободы ради человека, который её не заслуживает. Генри не сделает её счастливой, ведь те, кто видит смысл жизни в мести и слеп к состраданию, не способны на любовь. В их сердце для неё просто не остаётся места. Элизабет должна стремиться к свободе — только к ней.

Грейс злилась на Элизабет, на несправедливость, которая будто подкрадывалась к её главной героине. Она хотела удержать Элизабет от ошибки. Ошибки с именем Генри Кларк — тем, кто обязательно разрушить ее жизнь.

Грейс потянулась к тетради, чтобы продолжить, но вдруг застыла. Мысли исчезли. Ни одной чёткой идеи, ни одной уверенной строчки. В голове — тишина. Она не знала, что должно произойти дальше.

Вздохнула, закрыла тетрадь и отложила ее на прикроватную тумбочку. Завернувшись в одеяло, она закрыла глаза. Мысли еще какое-то время хаотично метались в голове, но вскоре усталость взяла верх, и она заснула.

Спустя час резкий звон будильника вырвал ее из сна. Грейс поморщилась, нащупала телефон и выключила будильник. Хотелось остаться в кровати, еще поспать, но времени не было. Машины-то у нее больше нет! Так что придется на автобусе и пешочком добираться до работы! С тяжелым вздохом она поднялась, зная, что впереди ее ждет длинный рабочий день.

На автобусной остановке Грейс невольно искала взглядом Генри и его светловолосого дружка, но их не было. Значит, эти бродяги нашли себе другое место для ночлега. Ну и отлично.

Она забралась в автобус, села у окна и откинулась на спинку сиденья, пытаясь отогнать накопившуюся усталость.

На работе, в раздевалке, Грейс переоделась в медицинский халат и поспешила в отделение неотложной помощи.

Приемный покой кипел суетой. Медсестры сновали туда-сюда, главврач командовал интернами, а пациенты заполняли собой каждую свободную кушетку.