Сквозь века к тебе

Глава 8.2

✦ Грейс

Эмма привела Грейс к себе домой. Грейс понимала, что в такой момент подругу нельзя оставлять одну.

В гостиной Эмма включила телевизор, но никто его не смотрел. Он просто был фоном, заполнял тишину. Девушки сидели на диване, держа в руках холодные банки пива.

Грейс знала — этот вечер закончится слезами. И это нормально. Иногда нужно позволить себе сломаться.

— Разве я не достойна счастья? — голос пьяной Эммы звучал глухо, чуть замедленно, в глазах блестели слёзы. — Вот скажи мне, Грейс, что со мной не так? Почему все вокруг счастливы, а я — нет?

Она сделала большой глоток пива.

— Мама и папа отдали мне все свои сбережения, чтобы я смогла открыть кофейню. Они мечтали выбраться из той глуши, где трудились все тридцать лет. Но вместо того, чтобы воспользоваться деньгами и исполнить свою мечту, они отдали их мне. Мне! Они верили в меня. А я… я только всё порчу. С каждым днём дела идут всё хуже. Скоро мне придётся продать кофейню. Мечта рухнет. Родители так надеялись на меня, а я их подвела…

Грейс молча похлопала её по плечу. Пусть говорит. Пусть выплёскивает всё, что столько времени копилось внутри. Может, так станет хоть немного легче.

Эмма горько усмехнулась.

— Кофейня — это ладно. Но Джек? Как он мог так поступить со мной?

В её голосе больше не было слёз — только боль и злость.

— Я же любила его! Верила ему! Строила с ним будущее. Я уже маме рассказала о нём, я хотела познакомить его с родителями, хотя до этого никого им не представляла. Он был особенным, понимаешь? Мама приехать хотела, познакомиться с ним хотела…

И тут Эмма зарыдала ещё сильнее.

— А он просто… взял и растоптал меня. Перешагнул и пошёл дальше. Что со мной было не так? Я недостаточно красивая? Недостаточно умная? У меня недостаточно денег? Что? Что не так со мной?

Грейс ненавидела говорить: «Я же тебя предупреждала», «А ведь я была права», «Я же знала, что так и будет». И всё же… Она знала.

Она знала, что Джек — подонок. Говорила об этом. Намекала. Но разве влюблённую женщину можно остановить, переубедить? Эмма тогда смеялась, отмахивалась: «Ты просто не знаешь его так, как знаю я».

— Ты самая красивая, самая умная. Просто он оказался не достоин тебя. Ты должна быть ему благодарна. Знаешь почему? Потому что он вовремя открыл тебе глаза. Ты узнала, какой он подлец, до того, как познакомила его с родителями и до того, как обзавелась с ним семьёй. И за это ты должна быть благодарна!

— Всё кончено! — выкрикнула Эмма, хватая новую банку пива. — Я больше не буду верить мужчинам! Никогда! Состарюсь одна, заведу себе кучу кошек и буду жить спокойно! Без предательства, без разбитого сердца, без этих слёз!

Она сделала несколько глубоких вдохов, но в итоге всё равно разрыдалась. Грейс не пыталась её остановить. Пусть плачет. Пусть выплачет всю боль, всю обиду.

Спустя пару часов, когда Эмма, вымотанная слезами и алкоголем, наконец уснула, Грейс осторожно накрыла её пледом и убрала пустые банки со стола. Время показывало почти два часа ночи. Оставаться она не могла — утром снова на работу.

Вызвав такси, Грейс спустилась вниз. Она села в машину и, глядя в окно на ночной город, думала только об одном: жизнь — чертовски несправедливая штука.

Те, кто по-настоящему заслуживает любви, её не получают. А те, кто не прилагает ни капли усилий, купаются в ней.

Грейс вздохнула и попросила водителя остановиться у круглосуточного супермаркета.

Она взяла корзину и машинально начала заполнять её продуктами, вспоминая, что в холодильнике осталось только старое молоко и банка оливок. Она ненавидела этот момент в жизни взрослого человека — когда ты понимаешь, что если сам не купишь себе еду, то есть будет нечего.

Но кроме обычных продуктов, её рука потянулась к полке с конфетами. Маленькая коробка шоколадных трюфелей.

Уже дома она оставила коробку со сладостями у двери новых соседей, прикрепив записку:

«Добро пожаловать. Ваша соседка сверху!»

А потом ушла, зная, что утром они найдут её подарок. Ну, по крайней мере, так они хотя бы узнают, что у них есть приветливая соседка сверху.

Она давно хотела поздороваться с новыми соседями, но времени на это никак не находилось — то смены в больнице до поздней ночи, то другие заботы. Стучаться к ним в три часа утра с коробкой конфет было бы странно — они точно приняли бы её за сумасшедшую. Так что Грейс решила сделать иначе: просто оставить небольшой сюрприз у их двери. Пусть утром найдут и улыбнутся.

Вернувшись домой, Грейс сбросила обувь, не включая свет, рухнула на кровать и тут же закрыла глаза.

Она заснула, но ненадолго. Снова сны. Снова Генри. Она проснулась за полчаса до будильника и, не раздумывая, потянулась за блокнотом. Писала. Долго, почти не отрываясь.

Она знала — ей нужно записать всё, пока это не исчезло. Пока она помнит события во сне…

«Он выждал несколько мгновений, пристально глядя на меня, словно изучая каждую черту моего лица. Затем заговорил:

— Она сестра главного врага Кларка. Она нужна ему. А я подчиняюсь ему, значит, должен делать всё для его блага…»

«Неожиданно за спиной раздался громовой голос:

— Что ты здесь делаешь?!

Я вздрогнула, обернулась и в ужасе уставилась на взбешённое лицо Кларка. Если во время разговора с генералом Героном мне было страшно, то сейчас мой страх казался невыносимым. Слова не могли описать, что я испытала, увидев его глаза…»

«— Прежде чем осыпать меня незаслуженными обвинениями, вы должны выслушать меня! — опередила я его и, не дав вставить ни слова, продолжила: — Вы сами говорили, что служанки не имеют права возражать, оспаривать или не выполнять приказ. Вот я и исполняла поручение, но не больше. И вообще, формально я не нарушила вашего желания!

Он сжал зубы так сильно, что челюсть заметно напряглась.