Сквозь время и расстояние

Глава 20

Рабочая неделя подходила к концу, и Ангелина решила провести остаток дня в архиве библиотеки. Через десять минут ходьбы она уже входила в вестибюль здания. Развешанные повсюду знаки и указатели быстро помогли ей сориентироваться и добраться до нужного этажа. Спросив у приятной женщины, где хранятся сведения по данному региону, она была быстро направлена в необходимый отдел. На удивление, в этой части здания активно работали служащие-помощники.

- Они жили в нашем городе? – спросила молодая девушка, привычно открывая блокнот.

- Насколько я знаю, нет, - ответила Ангелина, и сама записала в блокнот девушки имена и фамилии ее отца и матери, включая и девичью, - деревня находится в сорока километрах отсюда – Сосновый Мыс.

- Постараюсь вам помочь, - сказала сотрудница и дружелюбно улыбнулась в ответ, - подождите, пожалуйста, несколько минут в читальном зале.

С этими словами она показала на большую дверь, ведущую в просторную комнату.

Помощница вернулась минут двадцать спустя. С собой она принесла катушку микропленки и жестом руки пригласила к проектору, стоящему на одном из столиков. Они включили аппарат и, зарядив пленку, начали просматривать фотографии документов. Ангелина вдруг заметила на одной из фотографий фамилию своей матери.

Дарья Евгеньевна Павлова. Год рождения совпадал. Она попросила остановить кадр и внимательно изучала глазами документ. Вот же они, данные о рождении ее мамы, тети Софи и еще одной их сестры, о существовании которой Ангелина даже не догадывалась.

К фотографиям прилагался сопроводительный документ, говоривший о том, что данные были найдены и скопированы в сельском совете их деревушки. Первая ниточка этого расследования была найдена. По крайней мере, теперь она знает, что они действительно существовали.

Ангелина, не останавливаясь, продолжала просмотр. Глаза начала слезиться и закрываться. Спину сводила ноющая боль от неподвижности. Спустя час, она нашла на пленке и отца, Михаила Николаевича Васильева. Год рождения также подтвердился. Переписав в записную книжку все данные: имена, даты, населенные пункты, они с помощницей просмотрели все еще раз.

- Не вижу свидетельств о смерти, - тихо проговорила Ангелина.

- Да, пока не попадались, - заметила сотрудница, - даты смерти знаете?

- Кажется, конец восьмидесятых, - начала вспоминать Ангелина, - но я не уверена.

Заказав копии всех найденных документов, Ангелина вернулась к приятной помощнице, и они снова погрузились в далекое прошлое. При мысли, что ей удалось найти первоначальные сведения, Ангелина ощутила прилив уверенности в собственных силах. Она словно слышала их голоса сквозь десятилетия, которые окликали ее, манили своей тайной и делились с нею мужеством и энергией.

Куда обращаться в случае, если ей так и не удастся найти что-то большее, Ангелина и понятия не имела. Вот уж действительно, проще было отыскать иголку в стоге сена. Однако сдаваться она не собиралась. Уверенность в успехе и везении не покидала ее, хотя временами она чувствовала себя в тупике.

Вдруг взгляд снова зацепился за знакомую фамилию в списке жителей. Тимофей Николаевич Васильев. Кто он? Фамилия и отчество, как у отца, возможно, брат. В документе был адрес. Неужели шанс? Быстро переписав улицу и номер дома в ежедневник, она горячо поблагодарила девушку-помощницу. Сегодня было уже поздно, но завтра она обязательно найдет этого человека. Ждала же она всю свою жизнь. Одна ночь ничего не изменит.

Вернувшись домой, Ангелина без сил рухнула на кровать. Но уснуть она не могла. Воспоминания из детства нахлынули сильной и тяжелой волной. Тетушка Софи, изредка позволяла себе применять физические наказания к сироте-племяннице. Но еще более сильными оставались в памяти ее колкие фразы, вонзающиеся в самое сердце ребенка.

У Ангелины всегда было фото матери и отца. Она нашла его в старых тетушкиных альбомах и забрала себе. Совсем юные парень и девушка, стояли где-то на фоне реки и улыбались ей. У нее были добрые большие глаза и чуть заостренный кончик носа. Его улыбка излучала что-то родное и безумно грустное. Иногда ей казалось, что на этой глянцевой картинке совсем чужие люди, не имеющие к ней никакого отношения, а ее мамы и папы вообще не существует в мире. Но за неимением другого, она все же верила изображению и часто со всей детской серьезностью и надеждой разговаривала с ними.

Старые снимки полны очарования. Когда мы держим в руках старую фотокарточку, прежде всего мы воспринимаем её как старинную вещь. Старое – значит, красивое, старое – значит, хорошее. Так воспринимает это наш мозг. Предметы старины обладают особым обаянием. Они вызывают уважение (будь то архитектура, другое произведение искусства, мебель или книги), потому что на них словно лежит знак качества: раз они пережили время, значит, в них есть что-то ценное, уникальное, то, что помогло им избежать разрушения, уничтожения. Идеализация прошлого – ещё одна причина симпатии к старым фото. Это переживание сродни ностальгии и чаще возникает в переходные периоды истории. Так проявляет себя особая защитная реакция психики: бессознательно мы ищем в прошлом стабильности и предсказуемости, которых не хватает нам в сегодняшней жизни. Но во все времена чаще других прошлое идеализируют те из нас, кто не удовлетворён своей жизнью, не уверен в себе и остро переживает упущенные возможности.

Технология фотографии позволяет зафиксировать самое уязвимое в нас – нашу внешность и тело, которое непрерывно меняется... чтобы однажды исчезнуть. Парадокс снимков в том, что они, пройдя через время, переживают своих героев. Этих людей давно уже нет, но в то же время мы смотрим – и вот они, веселы, счастливы, живы. Мы можем почувствовать их почти магическую способность противостоять времени и связанным с ним физическим изменениям. Старые фото словно отменяют старение и саму смерть. Идентифицируясь с героями этих снимков, мы – пусть на мгновение и чаще не осознавая этого – можем ощутить себя бессмертными. Как будто под чёрно-белым или охристым покровом старых фото, как под слоем истлевшей листвы и глубокого снега, лежит та основа, из которой сможет "прорасти" наша новая жизнь.