Сквозь Зеркало К Врагу

Глава 1. Погоня сквозь века

Утро в Шанхае никогда не начинается с тишины. На сорок пятом этаже высотки в районе Пудун стеклопакеты едва заметно вибрировали от глухого гула просыпающегося мегаполиса. Оглушительный рев поездов на магнитной подушке, шелест сотен тысяч шин по мокрому после ночного ливня асфальту и едва различимый писк рекламных голограмм — этот урбанистический шум давно стал для меня лучшим белым шумом.

Я открыла глаза ровно за две минуты до звонка будильника. 5:58 утра.

Дисциплина — это единственное, что удерживает человека на плаву, когда вокруг него рушится мир. По крайней мере, так всегда говорил мой дедушка, Старец Бао, у которого из всех радостей в жизни остались только чашка крепкого пуэра и бесконечные стеллажи с сомнительным антиквариатом в старом квартале.

Откинув легкое одеяло, я резко поднялась. Мои волосы — короткое, идеально ровное каре, едва доходящее до подбородка, — даже не растрепались после сна. Я скользнула взглядом по своей спальне. Здесь не было ничего лишнего, ничего девичьего или легкомысленного. Никаких мягких игрушек, декоративных свечей или рамок с фотографиями подруг. Светло-серые стены, лаконичная кровать, пара гантелей у стены и ростовое зеркало в простой металлической раме.

Я подошла к нему, всматриваясь в свое отражение. На меня смотрела двадцатичетырехлетняя Ли Мэйлинь. Младший лейтенант полиции общественной безопасности Шанхая. Тонкие, слегка бледные губы, прямой нос и глаза — темные, почти черные, в которых многие гражданские ошибочно видели холодность. На самом деле это была не холодность, а привычка контролировать мимику. На моей работе эмоции — это роскошь, которая может стоить жизни. Либо тебе, либо твоему напарнику.

— Доброе утро, лейтенант, — негромко бросила я своему отражению и направилась в ванную.

Каждое мое утро было отточенным ритуалом. Ледяной душ, чтобы окончательно выбить остатки сна из тела. Затем — пятнадцать минут жесткой растяжки и дыхательной гимнастики цигун на коврике посреди гостиной. Дедушка Бао с детства заставлял меня учить эти комплексы. В подростковом возрасте я злилась, считая это глупыми сказками для туристов, ведь в современном мире пуля калибра 9-миллиметров всегда окажется быстрее любой «внутренней энергии ци». Но привычка прижилась. Дыхательные практики помогали центрировать сознание и удерживать пульс в норме, даже когда на стрельбище приходилось выпускать обойму за обоймой под палящим солнцем.

В 6:30 я подошла к шкафу, где на вешалках покоилась моя гордость — форменная одежда. Темно-синяя рубашка с жестким воротником, отглаженная так, что на рукавах можно было порезаться. Плотные брюки карго, тактический ремень с тяжелой пластиковой пряжкой. Я застегивала пуговицу за пуговицей, чувствуя, как с каждым движением Ли Мэйлинь-человек уступает место Ли Мэйлинь-офицеру.

Я затянула берцы, проверила крепления для рации и тактического фонаря. Последний штрих — кокарда на фуражке и серебристый жетон с личным номером на груди. Металл приятно холодил пальцы. Этот жетон я заслужила кровью и потом, окончив полицейскую академию в числе лучших на курсе. Пока мои сверстницы ходили на свидания в модные рестораны на набережной Вайтань и вели блоги, я стирала ноги в кровь на полосе препятствий и заучивала уголовно-процессуальный кодекс КНР.

Почему я выбрала этот путь? Наверное, потому что в моей жизни всегда не хватало ответов. Мои родители погибли, когда я была совсем маленькой, оставив меня на попечение странного дедушки. В их документах стояли странные прочерки, а полиция тогда замяла дело, списав всё на несчастный случай. Я пошла в органы, чтобы однажды найти правду. Но пока Шанхай подбрасывал мне только рутину: бытовые драки, кражи в торговых центрах и редкие задержания мелких дилеров.

Мой рабочий день начался в 7:30 в управлении полиции района Хуанпу. Вокруг царил привычный хаос. Хлопали двери, скрипели старые принтеры, оперативники матерились вполголоса над чашками дешевого растворимого кофе.

— Ли! В дежурку! — зычный голос капитана Чэня перекрыл шум офиса.

Я вытянулась по струнке, входя в его кабинет. Капитан Чэнь был легендой участка. Мужчина за пятьдесят, с лицом, словно высеченным из камня, и шрамом над левой бровью, который он получил еще во времена работы под прикрытием. Он не терпел опозданий, не слушал оправданий и требовал от подчиненных абсолютной верности уставу.

— Младший лейтенант Ли Мэйлинь по вашему приказанию прибыла, — отчеканила я.

Чэнь даже не поднял головы от экрана планшета. Он бросил на край стола распечатку с камер видеонаблюдения.

— В старом квартале снова активизировались «Триады» или кто-то, кто под них косит. Ночью ограбили закрытый склад древностей. Вынесли несколько ящиков, но самое странное — сторож клянется, что грабитель прошел сквозь запертые ворота. Старик, конечно, был пьян, но камеры зафиксировали силуэт. Парень двигался неестественно быстро. Твой сектор патрулирования как раз прилегает к этой зоне. Держи ушки на макушке, Ли. Если заметишь подозрительную активность — не геройствуй. Вызывай подкрепление. Поняла?

— Так точно, капитан.

День пролетел как в тумане. Долгие часы патрулирования на служебном автомобиле. Неоновые вывески, которые днем выглядели блекло и уныло, медленно начинали наливаться светом, когда солнце покатилось к горизонту. Шанхай переодевался в свой вечерний, хищный наряд. Зажигались огни небоскребов, миллионы светодиодов окрашивали улицы в ядовито-розовые, фиолетовые и зеленые тона. Воздух становился тяжелым, влажным, пахнущим уличной едой, выхлопными газами и дорогим парфюмом.

Около девяти вечера, когда моя смена уже подходила к концу, рация на моем плече ожила, разразившись треском и помехами.

«Всем постам в районе старого города! Вооруженное нападение на ювелирный салон на улице Фанбэн. Подозреваемый — мужчина в черном худи, рост около ста восьмидесяти. Двигается в сторону заброшенных кварталов. Осторожно, при нем может быть холодное оружие!»

Я резко выкрутила руль, включая сирену. Пронзительный вой разрезал ночной воздух. Я была ближе всех к указанному квадрату. Мой напарник сегодня взял отгул, так что в машине я была одна. Сердце забилось чаще, но страха не было — только чистый, концентрированный адреналин. Тот самый, ради которого я и шла в полицию.