Сквозь зеркало судьбы

Глава 3. Первая искра находчивости

Следующие несколько дней в Айвенгарде текли медленно и плавно, как густой мед. Мое существование свелось к тихому, почти растительному режиму: сон, еда, короткие, осторожные прогулки по саду под присмотром Элис или одной из служанок. Голеностоп понемногу заживал, боль сменилась лишь легкой тянущей болезненностью при неловком движении.

Каэл был идеальным хозяином и прекрасным собеседником. Он навещал меня каждый день, всегда ненадолго, всегда с какой-то мелкой, изящной темой для разговора: показывал редкий цветок в саду, спрашивал мое мнение о вине (я не разбиралась, но делала вид, что мне нравится), рассказывал легенды Элизиума. Он был очарователен, галантен и держался со мной с такой почтительной нежностью, что у меня перехватывало дыхание. После Ильи, который мог забыть о нашей встрече, если ему звонил начальник, это было непривычно и пьяняще.

Но за этой идиллией скрывалась гнетущая тоска. Тоска по своему миру, по кофе, по интернету, по возможности просто взять и погуглить «что делать, если ты попала в другой мир». Здесь я была беспомощным, ничего не значащим придатком. Красивой диковинкой, о которой заботятся из вежливости или из-за суеверного страха перед «знамением».

Меня охватывало отчаяние. Я не была ничьей Эмилией здесь. Я была никем. Пустым местом. И эта мысль съедала изнутри гораздо сильнее, чем любая физическая боль.

Однажды утром я сидела на кухне — в огромном, душном помещении с низким потолком, где всегда пахло дымом, свежим хлебом и травами. Элис что-то помешивала в большом котле, подвешенном над огнем. Две служанки, Лина и Марта, растирали в каменной ступке какие-то зерна. Их лица были усталыми и потными.

— Опять подгорело, — с раздражением проворчала Элис, снимая котел с огня. — Никак не угляжу за этой проклятой кашей. И соль почти вся закончилась, а новая партия из деревни только через неделю.

Я наблюдала за ними, и в голове сами собой всплывали картинки из прошлой жизни. Электрическая плита с таймером. Пакетик соли из магазина. Блендер. Здесь всего этого не было. Здесь был каторжный, ежедневный труд, чтобы просто поесть.

Лина, растирая зерна, тяжело вздохнула. —Руки уже отваливаются, а ее нужно еще много, для хлеба…

Я наблюдала за ее движениями: она делала короткие, отрывистые толчки, быстро уставала. Мне вдруг вспомнился урок физики в школе. Сила давления. Площадь поверхности.

— Подожди, — не удержалась я. — Можно я попробую?

Лина с удивлением посмотрела на меня, потом на Элис. Та хмуро кивнула.

Я подошла к ступке. Это был тяжелый, грубо обтесанный камень. —Ты делаешь так, — я показала ее короткие движения. — Но если взять пестик под другим углом и делать не толчки, а круговые, вращательные движения… вот так… — я взяла пестик и попробовала делать как говорю. Тяжело. Но через несколько кругов зерна поддались, начали превращаться в муку гораздо быстрее и равномернее. — Видишь? Ты используешь не только силу, но и вес камня и стираешь зерна, вместо того чтобы расскалывать их.

Лина смотрела с открытым ртом. Потом осторожно взяла у меня пестик и попробовала повторить. Ее лицо озарилось удивлением. —И правда! Легче!

Элис подошла и внимательно посмотрела на процесс, потом на меня. —Откуда ты знаешь такое?

Я замялась. —У нас… где я росла… так иногда делали.

Это была полуправда. Я видела нечто подобное в документальном фильме про старинные мельницы. Но здесь это было откровением.

Элис что-то пробормотала себе под нос и вернулась к своему котлу. Но я поймала ее взгляд — в нем было уже не просто снисхождение к странной гостье, а легкое уважение.

Успех, крошечный, но реальный, окрылил меня. Я почувствовала прилив энергии. Я могла быть не просто обузой. Я могла быть полезной.

Я оглядела кухню. Хаос. Полная импровизация и отсутствие системы. Идеи быстро рождались в моей голове.

— Элис, а почему у вас котел висит прямо над огнем? — спросила я. — Его же невозможно регулировать.

— А как иначе? — флегматично спросила повариха.

— Можно сделать… — я искала слова, пытаясь объяснить принцип дужки и цепи, чтобы можно было перемещать котел выше или ниже огня. Я нарисовала пальцем на запыленном столе. — Вот так. Тогда не будет подгорать.

Элис смотрела на мой рисунок, и в ее глазах загорался медленный, внимательный огонек понимания. —Хм… — это было все, что она сказала. Но я видела, что мысль заработала.

Потом мой взгляд упал на мешочек с той самой «почти кончившейся» солью. Она была крупной, сероватой, с примесями. —А эту соль… ее можно очистить, — сказала я.

— Как? — на этот раз в голосе Элис прозвучало настоящее удивление и любопытство.

Я объяснила, насколько смогла, принцип растворения и выпаривания. Про фильтрацию через плотную ткань. Элис слушала, не перебивая, изредка кивая.

— Попробуем, — решительно заявила она, когда я закончила. — Марта, таз с водой и чистая тряпица!

Мы устроили маленький химический опыт прямо на кухне. Я чувствовала себя немного сумасшедшей, но азарт гнал меня вперед. Через час у нас была небольшая мисочка с белой, чистой, мелкой солью.

Элис взяла щепотку, попробовала на язык. Ее глаза расширились. —Чистая… Как в городе у богачей. Никогда такой не пробовала.

Лина и Марта смотрели на меня как на волшебницу. И впервые за все время пребывания здесь я почувствовала не беспомощность, а силу. Силу знаний. Мои скучные школьные уроки, документальные фильмы, статьи в интернете — все это оказалось магией в этом мире.

В этот момент на кухню вошел Каэл. Он, видимо, искал меня. —Мила, я… — он замолчал, оглядев сцену: довольная Элис, смотрящие на меня с обожанием служанки, я — с перепачканными в саже руками и растрепанными волосами. — Что здесь происходит?

— Леди Эмилия показывает нам свои чудеса, милорд, — с непривычной почтительностью сказала Элис и показала ему мисочку с солью. — Глядите.

Каэл взял щепотку, повертел в пальцах. Его удивление было искренним. —Это ты сделала? Из нашей старой соли?