Сквозь зеркало судьбы

Глава 4. Танцующая тень предательства

С тех пор как я «превратила» грубую соль в столовую, мое положение в Айвенгарде изменилось. Меня перестали воспринимать как хрупкую диковинку, которую нужно оберегать от сквозняков. Теперь на меня смотрели с любопытством, а кое-кто — с откровенным подобострастием. Служанки заглядывали в мою комнату с вопросами о том, как лучше отстирать пятно или сделать мыло ароматнее. Элис, хоть и сохраняла свой суровый вид, теперь советовалась со мной по поводу меню и хранения провизии.

Каэл поощрял это. Его похвалы были щедрыми, его внимание — постоянным. Он стал проводить со мной еще больше времени, и наши беседы постепенно смещались от абстрактных легенд к более приземленным темам: управлению поместьем, урожаям, ремеслам.

— Ты просто неиссякаемый источник мудрости, Мила, — говорил он, поднося к моим губам чашу с вином во время очередной совместной трапезы. Мы ужинали в его личной столовой, куда меня теперь приглашали каждый вечер. — То, что ты рассказываешь… это переворачивает все с ног на голову.

Я краснела и отводила взгляд. Его восхищение было приятным, но все чаще его взгляд, тот самый — оценивающий и голодный, — проскальзывал сквозь маску галантности. Он выпытывал детали. Все больше деталей. Как именно работает пар? Можно ли сделать механизм, который бы молол зерно без помощи воды или ветра? Как сохранить мясо без соли?

Я рассказывала, что помнила. О паровых двигателях, о консервации, о элементарных принципах механики. Я была польщена его вниманием. Он был статным, умным мужчиной, лордом, и он ловил каждое мое слово! После лет жизни в тени это было опьяняюще.

Но в тишине моей комнаты, ночью, меня грызла тревога. Он записывал кое-что. В маленький, изящный блокнот, который всегда был при нем. И в его вопросах все чаще проскальзывала не праздная любознательность, а конкретная, практическая нужда.

Однажды он прямо спросил: —Мила, а в твоем мире… есть ли способы быстро обогатиться? Создать нечто, что даст неоспоримое преимущество перед другими?

Вопрос прозвучал невинно, задумчиво. Но что-то в нем заставило меня внутренне сжаться. —Ну, технологии… изобретения… — неуверенно сказала я.

— Именно, — он улыбнулся, и его глаза блеснули. — Изобретения.

В тот же день после обеда я решила прогуляться одна. Моя нога почти зажила, и жажда независимости, пусть и в пределах стен поместья, гнала меня прочь от людских глаз. Я вышла в тот самый сад, где впервые беседовала с Каэлом.

Воздух был теплым и густым от аромата роз. Я нашла укромную скамейку, скрытую ветвями плакучей ивы, и присела, закрыв глаза, пытаясь представить, что я где-то в парке у себя дома. Тщетно. Пение птиц здесь было другим, и запахи, и само качество тишины.

Именно из-за этой тишины я услышала голоса. Они доносились из-за стены, отделявшей сад от внутреннего двора. Голос Каэла — низкий, напряженный — и грубый, хриплый голос Гаррета.

— …должен быть готов через неделю, — говорил управляющий. — Иначе мы опоздаем.

— Он будет готов, — отрезал Каэл. В его тоне не было и тени той теплоты, с которой он говорил со мной. Это был голос холодного, расчетливого командира. — Новый метод работает. Скорость обработки кожи выросла вдвое. Мы заткнем за пояс всех поставщиков в столице, включая Рендаров.

Мое сердце замерло. Рендары… это ведь Аррен. Я затаила дыхание, стараясь не шелохнуться.

— Да, милорд, — пробурчал Гаррет. — Девушка… она и правда клад. Жаль, Аррен пронюхает рано или поздно. Он не успокоится.

Каэл тихо рассмеялся. Этот смех заставил меня поежиться. —Аррен — последняя из моих проблем. Он слишком занят своими солдатами и пограничными стычками. Он мыслит категориями силы. А сила будущего — здесь, — я услышала, как он постучал пальцем по чему-то твердому, вероятно, по тому самому блокноту. — Она выложит мне все свои секреты, даже не подозревая об этом. Она пылинка, занесенная ветром, и она так хочет быть нужной, так хочет доверять… это почти смешно.

Кровь отхлынула от моего лица. Я похолодела, как будто меня окунули в ледяную воду. Пылинка. Секреты. Почти смешно.

— А что потом? — мрачно спросил Гаррет. — Когда она станет ненужной? Или опасной?

Наступила пауза. Я боялась пошевельнуться, боялась дышать.

— Не беспокойся о том, что не входит в твои обязанности, Гаррет, — голос Каэла стал тихим и опасным, как шипение змеи. — Я разберусь. Как только мы выжмем из этого «знамения» все до последней капли… ветер унесет пылинку обратно. Туда, откуда она появилась. Навсегда.

Потом я услышала их удаляющиеся шаги.

Я сидела на скамейке, не в силах пошевелиться. Мир вокруг поплыл, закружился. Воздух, который еще секунду назад пах розами, теперь казался удушающим и ядовитым.

Все было ложью. Вся его доброта, его восхищение, его галантность… это была ловушка. И я, как полная дура, велась на нее, радуясь каждому его слову, каждому взгляду. Я сама, добровольно, выкладывала ему знания, которые он превращал в оружие. Оружие против своего врага. А меня… меня он собирался выбросить, как использованную тряпку. «Ветер унесет пылинку». Что это значило? Убьет? Выгонит в лес? Или есть способ отправить меня обратно? Но его слова «навсегда» звучали слишком зловеще.

Ко мне вдруг вернулась вся боль от предательства Даши и Ильи. Та же самая схема. Мной пользовались, потому что я была удобной, полезной, а потом выкидывали, когда я становилась ненужной. Я думала, что здесь, в этом новом мире, все будет иначе. Что я начну с чистого листа. А вместо этого наступила на те же грабли. Только ставки были теперь неизмеримо выше.

Паника, острая и слепая, схватила меня за горло. Нужно бежать. Сейчас же. Пока он не понял, что я все слышала.

Я вскочила со скамейки и, почти не чувствуя под собой ног, бросилась прочь из сада. Я не знала куда. Просто бежала, стараясь держаться подальше от людных мест, прижимаясь к стенам, замирая в тени каждый раз, когда слышала шаги.

Мне нужно было выбраться за стены. Но как? Ворота охранялись. А я была никем. Простой приживалкой, которую лорд по своей доброте приютил. Меня никто не выпустит.