Сквозь зеркало судьбы

Глава 11. Поцелуй под двойной луной

Последствия бала были такими же мрачными и тягучими, как рассвет после бессонной ночи. Леди Илву и ее мужа, капитана Рогара, заключили в северную башню. Допрашивали их лично Аррен и его верный капитан, Эндрю. Я не знала подробностей и не хотела знать. Достаточно было видеть лицо Аррена, когда он вышел из подземелья спустя несколько часов — застывшее, как каменная маска, но с таким бушующим гневом в глазах, что даже Магда отшатнулась.

Он не стал ничего скрывать. Вечером, за ужином в его кабинете — на этот раз будучи откровенным — он откинулся на спинку стула и выдохнул: —Они были лишь пешками. Звено в цепи. Илва действовала из ревности и глупости — ее муж засматривался на тебя. Но идею отравить тебя и переложить вину на несчастный случай ей подал кто-то другой. Анонимная записка. Золотая монета в платке. Она не знает, кто.

Холодный комок страха сжал мое горло. —Каэл?

— Возможно. Или кто-то из его людей здесь, в крепости. Или… — он замолчал, и его взгляд стал отстраненным, — кто-то, кто хочет ослабить меня, убрав тебя, до того как Каэл нанесет удар. Врагов хватает.

Он говорил это спокойно, как о погоде. Как о чем-то само собой разумеющемся. Эта обыденность, с которой он говорил об угрозе моей жизни, была пугающей.

— Что будет с ними? — тихо спросила я.

— Рогар лишен звания и отправлен в Дом Скорби. Он ничего не знал, но его небрежность стоила ему карьеры. Илва… — он потер переносицу, — будет изгнана. В ее родовое поместье. Под присмотр.

Изгнание, а не казнь. Это было мягче, чем я ожидала. Он прочитал мой взгляд. —Смерть стала бы слишком громким сигналом, я не настолько глуп чтобы сеять панику перед битвой. Изгнание… это предупреждение. Для нее и для всех остальных.

На следующее утро Рендар проснулся другим. Веселье бала испарилось, как дым. В воздухе витало напряжение, тяжелое и липкое. Люди избегали смотреть мне в глаза, а если наши взгляды встречались, они тут же отводили их. Я снова стала чужаком, клеймом опасности. Даже те, кто относился ко мне хорошо, теперь держались на расстоянии. Я была петардой, которая могла взорваться в любой момент и покалечить тех, кто рядом.

Аррен, казалось, ничего не замечал. Он погрузился в подготовку к обороне с удвоенной яростью. Сводки с границ приходили все тревожнее. Каэл стягивал силы. Стычки участились. Пахло большой кровью.

Меня он старался держать в крепости, под присмотром. Но сидеть сложа руки, зная, что из-за меня гибнут люди, я не могла. Я сама вызвалась помогать в лазарете — готовить перевязочные материалы, организовывать пространство так, чтобы раненых можно было быстро и эффективно обрабатывать. Я показала местному лекарю, как делать простейшие антисептические растворы из того, что было под рукой — хвои, коры ивы.

Однажды днем мы услышали гул — глухой, мощный, от которого задрожали стекла в оконцах. Сердце у меня упало. Это был не просто отдаленный шум. Это был взрыв.

Через час начали поступать первые раненые. Их везли на телегах, несли на носилках. Лазарет, обычно тихий и полупустой, мгновенно заполнился стонами, криками боли и суетой. Воздух стал тяжелым от запаха крови, пота и страха.

Я бросилась помогать. Мои руки дрожали, но я заставила их слушаться. Я промывала раны, перевязывала, подавала инструменты, утешала тех, кто был в сознании. Я видела ужасные вещи — оторванные конечности, рваные раны, лица, искаженные болью. Но некогда было паниковать. Работа спасала меня от мыслей.

В разгар этой адской суматохи в лазарет ворвался Аррен. Он был в полном боевом облачении, его доспехи были забрызганы грязью и кровью. Его глаза метали искры. —Где он? — прогремел он, окидывая взглядом переполненное помещение.

Лекарь, старый Элрик, указал на дальний угол, где на столе лежал молодой солдат с бледным, как мел, лицом. Это был Гарри, один из тех, кто помогал мне с ледником. Веселый, неунывающий паренек.

Аррен ринулся через весь зал, не обращая внимания на остальных. Он склонился над Гарри. —Держись, солдат. Ты выполнил свой долг. Мы отбросили их.

Гарри что-то прошептал, его губы побелели. Аррен наклонился ниже, чтобы услышать. Я видела, как сжались его кулаки в железных перчатках.

Потом он выпрямился, и его лицо было страшным в своем ледяном гневе. Он повернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Я выскользнула за ним. Он стоял на улице, прислонившись к стене, и дышал тяжело и прерывисто, как раненый зверь. —Что случилось? — осмелилась я спросить.

— Засада, — выдохнул он, не глядя на меня. — У рудника. Они знали о нашем патруле. Ждали. Использовали какие-то… новые взрывные устройства. Гарри подорвался, пытаясь предупредить остальных.

Взрывные устройства. Моя кровь застыла. Я рассказывала Каэлу о порохе. В общих чертах, конечно. Но достаточно, чтобы дать идею.

— Это я, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Это из-за меня. Я рассказала ему…

Он резко обернулся, и в его глазах полыхала такая ярость, что я отшатнулась. —Замолчи! — прорычал он. — Не смей говорить такое! Не смей даже думать! — Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в меня сквозь ткань платья. — Он убил их! Каэл! Его алчность! Его предательство! А не твои знания! Ты слышишь меня?

Я молчала, глотая слезы. Он тряхнул меня, заставив встретиться с его взглядом. —Ты слышишь меня, Мила? Ты не виновата! Виноват тот, кто обращает знание в оружие! Всегда!

Он говорил с такой страстью, с такой верой, что мои собственные сомнения начали таять. Он не видел во мне источник зла. Он видел жертву. И союзницу.

Он отпустил меня, провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль. —Они отступили. Но это только начало. Он проверяет нас. Прощупывает оборону. Настоящий удар будет позже.

Он посмотрел на меня, и гнев в его глазах сменился тяжелой, усталой решимостью. —Я не могу рисковать тобой. Если он узнает, что ты здесь… он пойдет на все, чтобы заполучить тебя обратно. Или уничтожить.

— Я не уйду, — тут же ответила я. — Я останусь здесь. С тобой. Я буду бороться.