Слабость Его Величества

25.12.2023

За третье «три ха-ха» оказались ответственны все четверо и лодка. Повозка действительно была тяжеловата для одной лошади, и на привал пришлось остановиться гораздо раньше, чем я рассчитывала.

– Наведаться, что ли, в гости к мэру ближайшего станционного городка и увести вторую лошадь?.. – задумчиво предложила я, пока кобыла демонстративно примеривалась, не объесть ли листву с нашего укрытия – и без того, следовало отметить, не слишком надежного.

– Лучше троих, чтобы наверняка, – прагматично поправила меня Ярин, раскладывая прямо на земле кухонные артефакты.

– Четверых, – с чувством проворчал Лихо, подвязывая кобыле торбу. – А эту – оставить!

Мейтнерия молча переписывала набело письмо, которое я надиктовала ей в повозке. Кажется, новая помощница уже догадывалась, что с этой треклятой лошадью мы не расстались бы ни за какие деньги, но пока не чувствовала себя достаточно раскованно и спокойно, чтобы вмешиваться в наши разговоры. А я смотрела на ее напряженное лицо и думала, что мне и самой рановато расслабляться.

«Поговори со мной».

Игнорировать короля, когда он изволил первым начать переписку, было, по меньшей мере, непочтительно и глупо. А уж если учесть, какой возмутительный вопрос я задала ему…

«Я снова украла лошадь, – написала я на несколько помятом листе бумаги. – А сейчас мы обсуждаем, не стоит ли увести еще четырех. Разумеется, лодку тоже не вернули. Как думаешь, это именно то, что называется «пойти по наклонной», или у меня еще есть шанс вернуться в приличное общество?»

Мейтнерия проводила взглядом артефакт для тайной переписки и едва заметно втянула голову в плечи, но все равно вздрогнула, когда мое послание поглотил огонь.

– Ее Величество нечасто пользуется подносами? – уточнила я.

Ярин невозмутимо поставила чашку с горячим отваром так близко к артефакту, что еще немного – и он сработал бы как подогреватель. В этом была изрядная доля демонстративности: похоже, моей камеристке новая помощница тоже не пришлась по душе, и если сказать об этом прямо лана Фосс не могла, то всячески показывать свое превосходство ей никто не запрещал.

– У Ее Величества куда меньше прав на тайны, нежели у ее венценосного супруга, – сухо отозвалась Мейтнерия, от которой не ускользнула подоплека этой сцены.

А Ярин сделала вид, что никакой подоплеки и не было, но за чаем новой помощнице все же пришлось идти самой. Я криво усмехнулась, оценив изящество хода, но все же подала лане Фосс знак завязывать. Формально она и не была обязана подавать чай кому-либо, кроме меня: камеристка – не горничная и не лакей, да и те могли отказаться прислуживать помощнице. Но мне позарез требовалось втереться в доверие тарре Иттирии, и здесь тактика Ярин явно не помогала.

– Что ж, привыкай, – так и не справившись с кривоватой усмешкой, велела я. – Теперь тайн будет с лихвой.

Будто в подтверждение моих слов, защищенный поднос полыхнул снова. Ответная записка была наскоро нацарапана на обрывке гербовой бумаги: Аурелис, должно быть, работал в своем кабинете и отвлекся ради обмена сообщениями со мной.

«Даже если шансов и нет, я бы с удовольствием прошелся по наклонной вместе с тобой. Зачем нужно это приличное общество, если ни лошадь увести, ни лодку украсть, не направив тысячу и одну бумажку собственному казначею?!»

Точно, в кабинете. Среди вороха отчетов, как обычно. Атисс Рубид, должно быть, отвлекся, переписывая набело какие-нибудь заметки, а Аурелис стащил у него поднос и вместо того, чтобы продолжить разбирать бумаги, принялся пересылать мне записки.

Картина предстала перед внутренним взглядом так ясно, что я невольно улыбнулась, хотя весело мне не было – скорее уж наоборот. Слишком много лет прошло с тех пор, когда я еще могла сидеть в его кабинете, пока они с Рубидом работали, и отвлекать короля записками – тогда еще безо всяких подносов, попросту подкидывая их на стол. Слишком многое изменилось.

Только его привычки остались прежними. И это отравляло даже шутливую переписку, призванную развеселить если не самого Аурелиса, то хотя бы меня.

Дурачился ли он так с королевой? Знает ли Джиаджеллия эту его сторону – или ей знаком лишь безупречный король Назаварры, лучший из всех, что восседал на престоле с самого основания? Тогда неудивительно, что Ее Величество боится...