Слабость Его Величества

12.01.2024

Но кого он винил – наемников или свою жену? Об этом оставалось только догадываться.

Я не хотела в нем сомневаться. Чего мне хотелось – так это чтобы все было по-прежнему.

«Помнишь, как тайком учил меня танцевать хайджаванару? Нам пришлось сбежать в дальнюю часть дворцового парка, чтобы не попасться на глаза, и ты случайно подпалил хозяйственную постройку. Потушили-то мы ее сразу, но от испуга растратили столько магии, что в день празднования едва выдержали один круг хайджаванары и потом еще месяц не могли даже пустой паланкин приподнять над полом».

Конечно же, где еще я могла посадить кляксу?! Впрочем, на сей раз у меня было оправдание: тот день и родились слухи о романе второго принца Назаварры и золотой атиссы из истинного рода. Тогда кронпринц Платинир еще не познакомился со своей роковой любовью, вынудившей его отречься от престола, а Аурелиса – принять корону. Будущее казалось ясным, хоть и почти сказочным: мое происхождение было достаточно высоким, чтобы посещать королевские приемы и участвовать в придворных развлечениях, но выйти замуж за принца – такого от меня никто не ждал!

И не дождался, собственно. Аурелис не мог жениться раньше старшего брата, а тот не спешил принести брачные клятвы Джиаджеллии. Но до того момента, когда стало ясно, из-за чего Платинир мешкал, оставалось больше года, и это время рука об руку с Аурелисом казалось мне волшебным – и нестерпимо долгим одновременно.

«Кажется, я так и не извлекла должный урок из того случая, – вывела я и сама глухо усмехнулась этой двусмысленности. Вот уж правда – ничему-то я не училась. – Это сильно усложняет дорогу. Пока я не в состоянии постоять за себя и вынуждена во всем полагаться на спутников, думаю, чем их больше – тем лучше. Караван везет дорогие ткани и красители, поэтому его хорошо охраняют. Но у этого есть и обратная сторона: чем больше охраны – тем больше глаз. И языков, разумеется».

«Если память мне не изменяет, это ты подпалила ту постройку».

Я с глухим смешком покачала головой и восстановила справедливость:

«Мы оба ее подпалили. Я попыталась достать тебя слишком длинным языком пламени, а ты не ожидал от меня такой вспышки и отразил ее щитом, только не слишком удачно выбрал наклон заклинания».

От дыма слезились глаза и начинало першить в горле, но мне ужасно не хотелось останавливаться. Я скучала по Аурелису. Тому, прежнему, который мог позволить себе заманить понравившуюся девушку в дальнюю часть парка, куда кроме нас забредал разве что садовник, и танцевать до упаду, не думая о завтрашнем дне.

Наверное, Аурелису тоже этого не хватало.

«Что ж, твоя правда.

Ты знаешь, кстати, что смету на ремонт той постройки мне принесли на следующий день после празднования? Я до сих пор немного в ужасе от того, как дорого может обойтись короне один влюбленный оболтус (что, впрочем, не означает, что я не повторил бы тот танец, будь у меня такая возможность).

Я бесконечно жалею, что поддался и отослал тебя в Эневер. Если бы я только мог вернуть все назад, не спровоцировав международный скандал!

Обещай слать мне весточки, когда будет возможность. Я не стану отвечать, пока ты не сообщишь, что это безопасно. Разве что, может быть, отправлю какое-нибудь бессмысленное официальное послание на поднос для обычной переписки. Это я тоже делаю довольно часто, так что подозрений такой обмен сообщениями не должен вызвать подозрений», – эта строка неловко забирала вниз, а следующая и вовсе сползала почти в диагональ: – Я сойду с ума, если с тобой что-нибудь случится. Я сойду с ума».

Точки в конце не было. Я бессмысленно стерла слезы и проморгалась, но точка, разумеется, не появилась.

В каком же раздрае был Аурелис!..

«Мой король неизменно оптимистичен, – вывела я, – раз пишет об этом в будущем времени».

Только бросив записку на поднос, я заметила крошечную прозрачную капельку в самом низу листа и с опозданием провела пальцами по щеке. Мокро.

Но послание уже скрылось в огне, и оставалось только надеяться, что пламя высушит слезинку. Она появилась из-за дыма, но придала письму такой драматический эффект, что Аурелису самому было впору отпустить шуточку по поводу моего душевного здоровья.

«Я сделаю, как ты просишь, Аурелис. Но сейчас мне нужно деактивировать поднос и спрятать его, пока дым не привлек внимание.

Будь осторожен и помни, что я люблю тебя».

«По-моему, из нас двоих именно тебе надлежит быть осторожной, – еще успел написать Аурелис, – и, разумеется, помнить, что я люблю тебя больше жизни».

Я хохотнула и тут же закашлялась. Признание короля рассыпалось пеплом.